Онлайн книга «Самый приметный убийца»
|
— Ну говори, раз начал, – приказал Сорокин. — В день смерти Найденова на платформе контактировала с женщиной в форме военврача. Есть основания полагать, что еще и с мужчиной, у которого нет пальца… Сорокин уставился на него горящим красным оком: — Что ты сказал?! Пальца? Указательного, на правой? — Да, – подтвердил Сергей, – а что? — А то, товарищи мои дорогие, что у налетчика нашего сбежавшего как раз его и нет, указательного на правой. И раз так… — …то он стрелять может только левой, – закончил Акимов. – Полагаете, что это он стрелял в Ревякина? Некоторое время они молчали, укладывая в голове новости. Потом, решившись, Сергей все-таки высказался: — Николай Николаевич, никак из головы у меня Чайка не выходит. Пожарский, описывая женщину-военврача, как будто ее портрет нарисовал. — Что, такая заметная? – поинтересовался Сорокин. — Очень, – решительно подтвердил лейтенант. Николай Николаевич снова замолчал, что-то записывая и перечеркивая, потом спросил: — Сергей, а ты из госпиталя своего не припоминаешь никого беспалого, и чтобы по фамилии Козырь, Козырев или нечто вроде? — И думать нечего, не помню. Я ж ушибленный на всю голову был. Но, может, и после меня это было. — С пальцем интересно: указательный, да на правой, – задумчиво заметил Остапчук. – А если самострел? — Я тоже про это сейчас размышляю, – отозвался капитан Сорокин. – Раз так, то… ладно, покумекаю. Интересная каша заваривается, граждане. Уже закрывая летучку, начальник вдруг вспомнил: — Да, товарищ Остапчук, что со сковородками, может, нашел что? — Да есть кое-что, товарищ капитан. – ухмыльнулся Саныч, потирая руки. Он любил эффекты. – Перекупка надежная с толчка подогнала. Айн момент. Он сгонял в кабинет, принес два свертка и со скромной гордостью развернул их. В одном, в тряпке, перетянутой шпагатом, оказалась сковорода, в другом – аккуратно сложенные, ветхие, но чистые простыня, пододеяльник и наволочки. — Наперника, правда, нет, но есть мысль, что это вот он. – Саныч указал на тряпку, в которую была укутана сковородка. Начальство попросило: — Так. И что все это значит, поясни? — Да просто все. Вот эта сковородка – совершенно определенно та, что сперва пропала у гражданки Ивановой, потом была приобретена гражданкой Приходько-младшей… как бы. А потом пропала и у тетки Анны. Ну а бельишко вот, с метками «А» и «Ф», – это просто стибренное с сушки девчонками. Сорокин потряс головой: — Так. Пункт первый: что значит «как бы», пункт второй: с чего ты взял, что девчонками? Довольный Остапчук еще более охотно начал свое повествование: — А, это интересная история… Чем дальше излагал он захватывающую сагу о том, что надежная перекупка с толчка выловила эти вещи и просигналила об этом товарищу Ивану Санычу, тем более становились понятны масштабы катастрофы и морального разложения среди как минимум двух экземпляров. Которые до недавнего времени казались образцово-показательными. — Перекупка сразу вычислила этих двух, – неторопливо пояснял Остапчук. – Прочие-то девахи, которые постоянно спекулируют табачком там, дрожжами и всяким прочим, так себя не ведут. Это хабалье и денег в руки не берет. А эти две стоят, как засватанные – красные как раки. Ну, натурально, окружили их, щупают товар – хороший ведь, дерут с рук, грозятся, мол, за участковым бы послать, наверняка хапаное все, а они чуть не в рев. В итоге, как моя-то толкует, она сама купила у них бельишко – по моему описанию сообразила, что оно это, «А» и «Ф», с любовью вышитые белой шелковой ниткой этой… испанской гладью. Сковородку те отстаивали намертво, запрашивая дорого. |