Книга Самый приметный убийца, страница 65 – Валерий Шарапов

— Серега, я твою дедукцию не цепляю никак. Даже если эта личность имеет отношение к убийству Ревякина…

— Имеет. И, скорее всего, к смерти Найденовой тоже. Не исключено, что к убийству, – добавил Акимов.

— Никакого убийства не было, – заметил Остапчук, – ты же сам заключение читал.

— Допустим. Но к ограблению-то точно. И потом, выходит, что Чайка имеет касательство и к ограблению продбазы – так?

Подумав, Николай Николаевич заметил:

— Если речь о вещах, то не факт, Сергей. Могла она эти вещи продать, выменять на продукты и прочее. И, вообще, давайте основываться не на домыслах, а на фактах.

— Ну а дрова-то кто заминировал железнодорожной петардой? По-глупому! Факт?

— Факт. Но петарды могли быть и потеряны Ревякиным, установлены ранее, а запас он не пополнил…

— Не мог он этого.

— Ну откуда ты знаешь? Все, давайте без фантазий. Есть у меня одна мыслишка, но об этом потом. Так, отправляйтесь трудиться. Иван Саныч, не забудь составить протокол опознания сковородки.

— Кем, товарищ капитан?

— Как кем? Первой владелицей, как ее там? Иванова? И посоветуй ей – так, в частном порядке – не оставлять посуду без присмотра. А то еще Филипповна увидит – ора не оберешься. С Алевтиной так же. Ну ты сам знаешь. Товарищ Акимов, попробуй еще раз – тоже, частным порядком, – повлиять на этих двух, через ту же Гладкову. И скажи ей, чтобы усилила, наконец, бдительность и внимание за воспитуемыми. Доиграются ведь.

Зазвонил телефон, Николай Николаевич взял трубку:

— Капитан Сорокин. Слушаю. Да, Маргарита Вильгельмовна… вот как. А почему не в лагерный лазарет? Не доехал бы. Спасибо, сейчас. – Он дал отбой. – Акимов, со мной в больничку, Иван Саныч, ты – на телефоне.

* * *

Маргарита Вильгельмовна Шор, главврач больницы, встретила их внизу. Поздоровавшись, четко, по-военному, принялась докладывать:

— Фрицше, Клаус, тридцать семь лет, летчик, попал в плен в июне сорок третьего. Острое отравление. Судя по клинической картине, употребил не меньше пачки соли в одно лицо.

— Зачем? – удивился Сергей.

Маргарита сатирически подняла брови, Сорокин нетерпеливо и быстро разъяснил:

— Опухшие ноги, актировка, хотел попасть под репатриацию, чего не ясно? – И к главврачу: – Продолжайте, доктор.

— Насколько я могу судить, в пачке, им принятой, оказалась немалая доза мышьяка, – невозмутимо закончила Маргарита Вильгельмовна.

— Попытка самоубийства? – предположил Сорокин.

Врач отмела эту версию:

— Что вы, не того полета эта птичка, товарищ капитан. Мы с ним давно и хорошо знакомы, уверяю вас, после всего, что он прошел, из него самоубийца никакой. Он человек опытный, прожженный, у него одно на уме: его должны вернуть на родину.

— Должны? – переспросил Акимов.

— Именно так, – подтвердила Маргарита.

— Куда именно?

— В Берлин.

— Даже так…

Доктор Шор помолчала, ожидая продолжения, и, не дождавшись, заговорила вновь:

— Вопрос у нас с вами такого рода: откуда он взял эту пачку соли? Говорить наотрез отказывается. А ведь и происхождение этой белой смерти, и откуда там взялся мышьяк – необходимо выяснить, да поскорее. Сами понимаете.

— Вам он, конечно, ничего говорить не хочет? – уточнил Сорокин.

— Нет, не желает. Видите ли, мы с ним уже хорошо знакомы и… ну, как бы на ножах. Я для него фольксдойче и предательница.