Книга Короли городских окраин, страница 45 – Валерий Шарапов

Во время воздушного боя ему, летчику-истребителю, пришлось покинуть подбитый самолет. Но, спускаясь на парашюте, он неожиданно получил пулю прямо в голову. Весь госпиталь тогда ходил на него смотреть – везунчик, выжил после тяжелой операции в полевых условиях, да еще получил за проявленное в бою мужество орден.

Он же изнывал от жуткого ощущения под плотной перевязкой из бинтов. Врачи строго-настрого запретили касаться заживающих швов, а они ныли, пульсировали, зудели. Вот тогда у него и появилась привычка: прислоняться к холодной поверхности краешком шрама и представлять, как утихает невыносимый свербеж вдоль горячей красной линии по всей голове, от виска через маковку и до самого затылка. От этого раздражение заметно стихало.

После войны, когда комиссованный летчик поступил на службу в милицию, несколько лет ему пришлось заниматься расследованием мелких правонарушений в качестве участкового. После работы он упорно штудировал лекции на вечернем отделении в школе милиции. И вот два дня назад наконец сдал экзамены и получил заветные звездочки, а вместе с ними назначение в отдел оперативного розыска города Москвы.

И вот теперь от досады опять зудела алая полоска на голове. Через год он понял, что пульсирование в шраме предупреждает – ему лгут, рядом опасность. Но сейчас Акимов лишь морщился от злости на самого себя, что не может найти ответ на вопрос старшего оперативной группы, которая занималась серией квартирных краж.

— «Улика обнаружена рядом с кроватью убитого, предположительно является манжетом от рукава преступника. Кровь на вещественном доказательстве принадлежит убитому. Смерть наступила в результате удара острым металлическим предметом, предположительно заточкой». – Старший группы закончил читать выдержку из протокола и обратился к новенькому: – Ну, Сергей, ты что думаешь об уликах? У тебя взгляд свежий, сразу после учебы. Что вы там проходили по части вещдоков?

После вопроса старшего взгляды трех оперативников в кожаных куртках переместились на Сергея.

Акимов откашлялся, его охватило заметное волнение, взгляд заметался по столу: чернильница, пухлая папка «Дело номер 33/16». Тут же, среди канцелярии и прочих обыденных вещей, белел окровавленный лоскут – манжет мужской рубахи.

Сергей осторожно коснулся пальцем бурой от засохшей крови ткани.

— Это шелк. – Он с облегчением стянул головной убор, подставив голову холодному ветерку от окна. До этого момента Акимов стеснялся снимать потрепанную фуражку из-за огромного уродливого шрама. Но сейчас она доказывала убедительность его слов. – Это трофейный шелк немецкого парашюта. Я их насмотрелся в войну. – Крупная ладонь прошлась по красной узловатой полосе на голове опера.

Его поддержал старший:

— Из шелка мало кто по городу шьет, ткань деликатная, требует умения. Сергей, займись, опроси портных, может, вспомнят клиента. – Оперативник нахмурился. – Узнаем, кто заказывает такие рубашки, и вычислим преступника и его банду. Возьмем тепленькими. Хорошо хоть какие-то зацепки появились, давно ведь орудуют в квартирах, проникают и уходят без следов. Жалко старика, подонки эти убили парализованного. Но на этот раз оставили приметные следы.

— Что там свидетели, разговаривал ты с ними? Разглядели они домушников?