Книга Комната с загадкой, страница 63 – Валерий Шарапов

Пельмень предположил, что это водоросли:

— Обычные кувшинки, скользкие. По молодости меня тоже водяные за ноги хватали – ничего, как видишь, жив.

— Да говорю ж…

Колька прикрыл дискуссию, объяснив, что пусть там хоть сто мертвяков, лично он нырять не собирается.

— И я, – поддакнул Андрей, – тем более в такой мути ни пса не видно, ты наболтала, как в сортире. И замерз я.

— Айда ко мне, – предложил Пожарский, – согреемся, а там видно будет.

Ольга уже пришла в себя. Это было заметно по тому, что она попыталась надуться в связи с тем, что ей не верят. Но это-то как раз было не важно, сейчас надо было добраться до дома, как следует обсушиться и хорошо бы еще не захворать.

Пельмень в гости идти отказался:

— Да ну. Я домой. Там небось дым коромыслом, ребят разогнать надо.

И, прихватив брезент и одеяла, деликатно удалился.

* * *

Когда они остались одни, как-то само собой стало понятно, что выяснять отношения незачем, равно как и разбираться, выясняя, кто прав, кто нет, смысла нет. Колька усадил Ольгу за стол, обернул ее шерстяной маминой шалью.

— Сиди, грейся, сейчас чай поставлю, – и, вернувшись, добродушно пригласил: – Ну давай, расскажи мне, что там случилось. Вижу, тебя так и распирает.

— Плыву я, плыву, – с готовностью начала она, – тут прямо по ноге как шваркнет, потом опять.

— Что шваркнет?

— Руки! Ледяные! И нос.

— Не может утопленник на дне стоять, они всплывают.

— А вот не всегда!

— Всегда.

— А если к ногам что привязано?

— Тазик с цементом? Это ты заморских фильмов насмотрелась?

Оля хотела снова обидеться, но передумала. Уж больно хорошо, тепло и уютно было в этой шали. Сидели, ни о чем не говорили, чаевничали. Николай вышел, чтобы поставить еще кипятку, и Ольга, поднявшись, походила по комнате. Сколько раз она тут бывала, но сейчас смотрела на все по-новому. Вдруг представилось, что она тут хозяйка.

Вот этот стол хорошо бы передвинуть поближе к окну, так будет уютнее чай пить. Обои ободрать, пора бы уже обновить, можно и повеселее найти. Занавески тоже ветхие, у мамы можно разузнать, какие сейчас пользуются спросом.

«Фу, пылищу развел! Ох, Колька, Колька, стоило маме уехать – ну как ребенок, право слово, – тут она опомнилась, пожурила себя, – снова фантазии. Как будто все уже решено. Сначала надо эволюционировать из говорящей обезьяны в человека, потом уж можно и семью создать, а то мужу на шею садиться… Так. Не буду сейчас об этом думать. Надо прибраться. Где тут у них тряпки?»

Она заглянула в шкаф, в комод, поискала в тумбочке – ничего похожего. «А, наверное тут, в нише у входа».

Как только Ольга подошла к двери, та распахнулась, чуть не стукнув ее по лбу. На пороге красовалась Брусникина в своем глупом сером платке, со шваброй, с ведром. Не видя Оли, нахально, пронзительно возгласила:

— Коля, убираться!

И вломилась в чужой дом, как в свой собственный, и оглядела его точь-в-точь по-хозяйски, как только что Оля.

У Гладковой внутри аж заклокотало. Вот сейчас подойдет, отберет швабру и как наподдаст сперва по голове, а потом коленом под зад, но, во-первых, Зойка, затылком почуяв ее обжигающий, полный ненависти взгляд, повернулась, во-вторых, как раз с тылу спешил с чайником Колька.

— А, Зоя, привет, – как ни в чем не бывало сделал приветственный жест свободной ручкой, – сегодня не надо прибираться, я еще намусорить не успел.