Книга Комната с загадкой, страница 64 – Валерий Шарапов

— Не успел. Хорошо. Завтра тогда? – спросила Брусникина, вроде бы невинно, но по-особенному постно потупилась.

«Откуда столько яда у этой гадюки?» – только и подивилась Оля.

— А пускай завтра, – легко согласился Николай, – как выключатель, фурычит?

— Фурычит, через что. Зашел бы, как время будет, посмотрел.

Тут уже и Колька ощутил, как прожигает щеку Ольгин взгляд-гиперболоид, и заторопился:

— Зайду, зайду, о чем речь.

Зоя утицей выплыла в коридор, и дверь за ней захлопнулась без малейшего ее участия.

Дружба с Колькой – еще один момент, который вызывал у Оли… конечно, не ревность, но… черт возьми! Как только эта Зойка выскочила, как прыщ на ровном месте, у них с Николаем сложились добрососедские отношения, точно росли на соседних грядках! Колька заскакивал к беспомощным теткам, что-то подкрутить-подправить по хозяйству, и они наверняка забегали, притащить одинокому соседу пирог-другой.

Аж зло брало. И ничего-то Кольку в этой дуре не смущало – ни серо-черные тряпки, ни платки. Ольга как-то мимоходом упомянула об этом, и он отрезал, морщась, как от дупла в зубе:

— Оля, утомила ты меня. Да хоть мешок с дыркой таскай вместо платья, мне-то что за дело?

— И что, не странно, что девочка вот так, в наше время, да еще прилюдно, напоказ…

— Прямо напоказ! Ну а если у нее нету ничего на смену? Если ей так удобно?

Оля отчаялась достучаться:

— Крестится она напоказ!

Колька чуть не расхохотался:

— И чего? Можно подумать, уселась прилюдно…

— Коля!

— А у тебя любой, кто строем не ходит, – сектант и преступник. Педагог, ха!

…Теперь Пожарский, сделав вид, что ничего эдакого не случилось, принялся заваривать чай, приговаривая:

— Бабы с ума сходят.

— Что случилось? – деревянно, без малейшего интереса спросила Оля.

— Всем срочно потребовалось легкие баретки подбивать, а некому.

— Почему?

— Цукера по голове тюкнули.

— Да ладно? Правда, что ли?

Колька, потягивая чай из блюдечка, ответил:

— Правда – не правда, не знаю, но дверь заперта.

— Так ему и надо, – бессердечно сказала Оля, – допрыгался, скользкий тип.

— И в самом деле, ну его, – согласился Колька.

— Ужасный барахольщик.

— Это точно. Натаскано у него в каморку – не продохнуть. Даже, представляешь, шахматный стол у него, за которым мы с мужем Маргариты Вильгельмовны, Александром Давидовичем, играли…

Он не успел прикусить язык, Ольга услышала и удивилась:

— А ты откуда знаешь?

— Так я это, ботинки как-то подбивать носил – и случайно увидел, – нашелся он.

Оля, поморщив лоб, спросила:

— Столик, в который муж от нее папиросы прятал?

— Не знаю этой истории, – признался Колька. – А зачем?

— Да вроде бы Маргарита рассказывала, что профессор ей дал слово, что бросит курить, да не бросил и папироски прятал в стол. Какой-то тайник в нем был.

Посмеявшись, Колька подошел, обнял девушку:

— А давай дадим слово, что не будем по пустякам друг на друга обижаться?

— И не прятать обиды в стол? – улыбнулась Оля, поднимая лицо.

Спустя некоторое время Колька подтвердил, что предложение обдумал и согласен.

С утра Остапчук уехал, чтобы с чем-то там в очередной раз «определиться». На самом деле наверняка с оказией с другого конца Москвы тещенька его, большая мастерица по части хуторской кулинарии, передала какой-нибудь шматок сала. Однако когда Акимов с вечера попытался подтрунить по этому поводу, сам стал не рад: Иван Саныч напомнил, что последнюю неделю он и так безвылазно сидел на приеме и хорошо бы дать ему передохнуть.