Книга Комната с загадкой, страница 99 – Валерий Шарапов

— Ничего, вы же не для своей прихоти, – она глянула на часы, – поеду я. Так что, вызовут меня?

Николай Николаевич, подумав, предположил, что вряд ли, но все может быть.

Распростились по-хорошему. Капитан вернулся в кабинет, переоборудованный в лабораторию.

— Что, готово?

Акимов с тихой гордостью указал на сохнущую «дактокарту» из подручного листа. Зоя с брезгливым выражением лица вытирала пальцы. Лапицкий, взяв себя в руки, делал вид, что все происходящее его занимает, но не очень.

— Ну вот и славненько. – Сорокин, достав из своей папочки другую дактокарту, положил ее на стол рядом с акимовской: – Товарищ Брусникина, сличайте. По-моему, полное совпадение.

Она лишь мельком глянула на обе бумаги и отвернулась.

— Ну и пожалуйста. Я воровка, форточница, признаюсь в кражах… а между прочим, каких? А то, может, у вас на меня нет ничего, а я тут расстегнусь.

— Есть, не волнуйтесь, – заверил капитан, – квартира драматурга Синявского, поэта Лисина, беллетриста Попова, всего семь эпизодов.

— А, так это она в форточку лазила, к Брусникиным! – обрадовался Колька. – Вот, а я решил, что в ушах от слабости звенело. И, надо думать, спряталась у Цукера в подвале?

— Что скажете? – спросил Сорокин.

— Не докажете, – пренебрежительно заметила Зоя.

— Да, первый раз у вас не получилось. И потому вы решили воскреснуть, выдать себя за погибшую Брусникину, чтобы спокойно обыскать бывший каминный кабинет… – Капитан сделал паузу, глянул на Лапицкого: – Сами не расскажете подробности?

— Я ни слова не произнесу, – тихо, спокойно по своему обыкновению, заявил он, – только в присутствии прокурора. Положим, самоуправство признаю, но вы меня обвиняете в чем-то совершенно несуразном.

— В чем же? – тотчас спросил Сорокин.

Поп с улыбкой развел руками: мол, я уже все сказал.

Капитан колебался с минуту, потом встал, пожал руки Кольке и Пельменю:

— Спасибо, товарищи, за содействие. Обязательно направим благодарственные письма по месту работы.

— Нам бы справочки, – попросил Пожарский, – о том, что мы у вас были.

— И хорошо бы сроком до вечера, – деловито сказал Андрей, – все-таки мы утрудились…

— Иван Саныч, обеспечьте.

— Есть.

— Лейтенант, вы остаетесь на телефоне, не соединяйте меня ни с кем, скажем, полчаса. Мне необходимо поговорить с гражданами с глазу на глаз.

* * *

Получив заслуженные «справочки», из которых следовало, что они вызваны в отделение и будут тут пребывать до конца рабочего дня, Колька и Андрей вывалились на свежий воздух.

Пельмень протянул товарищу папиросу:

— Хорошо размялись, а, Никол?

— Не то слово.

— Чего только на свете не бывает. Вот хорошо, что ты сразу сообразил податься на развалины.

— Да уж, оба молодцы, – заметил Пожарский и, помрачнев, заметил:

— Хорошо, что эти двое, Маслов с Приходько, догадались Гладкову посторожить, а то и эту пришлось бы вылавливать из озера.

— Хмельникова, значит, эти двое утопили? – тоже чуть померкнув, произнес Пельмень. – Гадюка, конечно, но что-то жестковатенько. И за что, главное?

— Да плевать на него, по правде, – признался Пожарский, – меня больше интересует, что все-таки они искали в камине.

— И в гробу, – хохотнул Андрюха, – видал, какую траншею вырыли.

— Да, домовина ничего себе была, наверное, какой-то дамочки. Подушки в гробу, кружева всяческие.