Книга Элегия, страница 57 – Лу Цюча

— Допросить – значит забить до смерти?

— Ну, это уж она сама виновата. Из Нанкина прислали совсем юнцов, сразу видно – новички. Сами не знают, где встать, когда подвешивают человека, вот она и лягнула их хорошенько раз-другой, им моча в голову ударила, они и распустили руки. Но на самом деле оно и к лучшему: если бы ее арестовали и отправили в Нанкин, еще больше б намучилась.

— Господа из Нанкина еще здесь, в нашем городе?

— Да, живут в гранд-отеле «Международный». Забастовка на прядильной фабрике «Благоденствие» много шуму наделала. Один день простоя – это убытки на тридцать – пятьдесят тысяч юаней. Господин Гэ Тяньси не мог сидеть сложа руки, вот и позвал подмогу из Нанкина.

— Вы их тоже позовете, чтобы меня допросить?

— Я ими не командую.

— Но Гэ Тяньси командует.

— Госпожа Лю, вы женщина неглупая, – проворчал он. – Мы вас заперли в камере с этой коммунисткой неспроста, а чтобы вы хорошенько подумали, что к чему. Ежели и вас на допросе подвесят, очень вас прошу быть благоразумной и следить за своими ногами.

Я прекрасно понимала, что он имеет в виду. Ван Ци – любимчик Гэ Тяньси, при нем нашли письмо, касающееся личной жизни Гэ Тяньси. Конечно, никто в полиции не смеет самовольно вмешиваться в это дело. Инспектор Сунь ведет со мной праздные беседы, но ничего не спрашивает о том, что произошло вчера, только потому, что тоже ждет указаний от Гэ Тяньси.

Тут дверь распахнулась, в кабинет вбежал полицейский и прошептал несколько фраз на ухо инспектору Суню. Я не слышала, что именно он сказал, но, судя по выражению лица Суня, новости были неплохие.

— Госпожа Лю, считайте, что вам повезло. Господин Гэ Тяньси желает лично с вами побеседовать.

Гэ Тяньси прислал за мной «Форд» модели А черного цвета.

Стоявший у дверцы водитель был до того тощим, что костюм европейского кроя висел на нем мешком, но в глазах светилась огромная мощь. Осмелюсь предположить, что, ежели был он оказался в Шанхае и связался с какой-нибудь бандой^[48], трагическая смерть постигла бы его меньше чем через месяц.

Он хотел сразу доставить меня в поместье Гэ, но я настояла, что мне нужно заехать в мое агентство.

— Господин Гэ велел сразу отвезти вас к нему.

— Не можете же вы привести меня к своему господину в таком виде, это неприлично.

Услышав это, он оглядел меня с головы до ног – взглядом исключительно деловым, без малейшего намека на похоть, словно оценивал, есть ли надежда отремонтировать поврежденный автомобиль. Я сразу поняла, насколько жалко выгляжу.

Наконец он все же согласился сначала отвезти меня в агентство переодеться.

Пока мы ехали, я проверила содержимое сумки: револьвер, латунный кастет и керосиновая зажигалка были на месте, только в кошельке стало на несколько мелких купюр меньше, чем накануне.

Такова цена за то, чтобы целой и невредимой выйти из полицейского участка, так что спорить тут не о чем.

Вернувшись в агентство, я быстро умылась водой из-под крана, расчесалась и заново нанесла на волосы бриллиантин. Я сменила всю одежду, кроме нательного белья. Пришлось довольствоваться тем же плащом. Другой такого же фасона позавчера испачкался в грязи, и я еще не успела отнести его в прачечную. А вся остальная верхняя одежда была не по сезону.

Я скинула туфли, ноги, целый день и ночь запертые внутри, воняли, словно какое-нибудь блюдо аньхойской кухни^[49], но времени помыться у меня не было, поэтому я просто надела чистую обувь.