Книга Элегия, страница 54 – Лу Цюча

Я открыла конверт, внутри лежали тонкий лист писчей бумаги и фотография.

Фотография пожелтела и выцвела, листок тоже, казалось, может рассыпаться в руках. На фотографии слева стоял мужчина, одетый в нарядный костюм, в галстуке, в руках он – по всем правилам парадного портрета – держал трость; справа от него на стуле сидела женщина в светлом платье такого роскошного фасона, каких я в жизни ни видела, разве что на картинах западных художников.

В руках женщина сжимала грудного младенца в пеленках.

Я была абсолютно уверена, что никогда не видела эту женщину. Брови-полумесяцы, карие глаза идеальной круглой формы, широкий лоб, острый подбородок, слегка угловатые скулы – заурядные каждая по отдельности, все вместе на одном лице такие черты я видела впервые. А вот мужчина рядом с ней показался мне знакомым. Пусть он и выглядел намного моложе и над массивными губами не было усов, но по маленьким поросячьим глазам, узким и длинным ноздрям я сразу его узнала. Это был Гэ Тяньси.

На обороте снимка бисерным почерком было написано: «Год 55-й^[46], фотоателье „Чжунхуа“». В нашем административном центре не было фотоателье с таким названием, зато на улице Наньцзин в Шанхае точно есть одно «Чжунхуа», я как-то проходила мимо, когда ездила туда по делам. Что до «55-го года», ближайший к сегодняшнему дню – это седьмой год Республики^[47], то есть шестнадцать лет назад.

В записке, приложенной к фотографии, автоматической ручкой было написано:

Ежели хотите увидеть родную дочь,

Приготовьте пятьдесят тысяч наличными.

Срок – три дня.

Иероглифы и на конверте, и в записке были написаны твердым ровным почерком, не выдававшим ни малейших эмоций, и я с первого взгляда его узнала – все-таки только вчера вечером я видела этот же почерк в доме, где жила Изумрудная Луна.

Значит, это написала Цэнь Шусюань. Очевидно, ей угрожали.

Я все больше убеждалась в мысли, что сегодня я видела Цэнь Шусюань, которую столько ищу. Сначала она скрывалась от кредиторов отца, потом сбежала с возлюбленным, а теперь ее похитили. Право, незавидная у нее судьба. Что до младенца на фотографии – хотя все указывало на то, что это Цэнь Шусюань и что она – родная дочь Гэ Тяньси, доказательств у меня было недостаточно, и торопиться с выводами не стоило.

Я почти спрятала конверт в сумку, когда услышала снаружи резких визг тормозов, а потом еще и еще один. События, похоже, разворачиваются по худшему из возможных сценариев. После звука торможения послышались шаги человек четырех-пяти, судя по всему. Неприятный хриплый мужской голос у входа крикнул в мою сторону:

— Полиция! Бросьте оружие! Не пытайтесь оказывать сопротивление!

В том фильме, который я смотрела вчера в «Сиянии радуги», сцена, где двуличная жена погибает в беспорядочной стрельбе, снята, честно говоря, хуже некуда. Актриса играет фальшиво, бутафорское оружие совсем не похоже на настоящее, да и крови неправдоподобно мало – ясно, что экономили на реквизите. Будь у меня сейчас возможность достать револьвер и побежать к двери из цеха, я точно сыграла бы намного лучше.

Со вздохом я убрала конверт обратно в карман пиджака Ван Ци и осталась стоять на месте в ожидании ареста.

Снаружи, помимо «Форда» Ван Ци и «Ситроена», на котором приехала я, стояли еще две машины – полицейские. Та, что слева, – с открытым верхом, а в правой окна были завешаны такой плотной тканью, что с первого взгляда понятно – в ней под конвоем перевозят преступников.