Книга Разорванный круг, или Ступени возмездия, страница 50 – Ольга Аверина, Юлия Аверина

Элеонора не собиралась провести всю жизнь за стойкой Мариупольской гостиницы, вдали от манящих и многообещающих огней столицы, и давно подыскивала себе подходящую жертву. На первый взгляд Михаил Устюгов показался ей просто идеальным вариантом. Молодой, неженатый, с московской пропиской (эту страничку паспорта Эллочка обычно изучала в первую очередь), да к тому же весьма недурен собой. Она мельком взглянула в зеркальце, облизала губы, незаметно поправила упавшую на лоб прядь и ринулась в бой. Во время их короткой, исключительно деловой беседы ее обширная грудь медленно вздымалась, тонкие пальчики с ярко-красным маникюром нервно теребили мочку уха, а глаза призывно блестели. В конце разговора, чтобы до конца добить поверженного командированного, и не оставить ему ни одного шанса на побег Элеонора встала и, плавно покачивая бедрами, прошлась до соседней стойки, демонстрируя Михаилу свои прелести в полный рост. Участь Устюгова была решена. Свадьбу решили отметить тихо, по-семейному, устроив праздничный обед в дорогом ресторане. Близких родственников у Устюговых не было, поэтому со стороны жениха пришли несколько давних друзей семьи, бывшие однокурсники и коллеги Михаила. Гостей со стороны невесты было и того меньше. Родители Эллы постеснялись новых богатых родственников и решили ограничиться поздравительной открыткой и конвертом с деньгами, а мариупольским подружкам такая поездка в Москву оказалась не по карману. Поэтому на свадьбу пожаловала только родная сестра Элеоноры Нонна с мужем Василием. Впрочем, и этой колоритной парочки оказалось более чем достаточно. Сестра, впервые попавшая в дорогой московский ресторан, совершенно ошалела от окружающего ее блеска и богатства. Сев в самом начале праздника в дальний угол стола, она так и просидела там весь вечер, стесняясь своего дешевенького костюма и боясь сказать что-нибудь лишнее. При виде официанта, облаченного в белоснежную рубашку и бабочку, Нонна всякий раз взволнованно вздрагивала, в родном Мариуполе официанты выглядели куда проще, и ей было не ловко от того, что этот элегантно одетый красавец меняет перед ней тарелки и приносит напитки. Муж Нонны Василий, которого окружающая обстановка смутила ничуть не меньше, нашел другой, более действенный способ борьбы с неловкостью. Оглядевшись по сторонам и улучив момент, когда взгляды всех гостей были прикованы к тамаде, он схватил со стола бутылку водки и наполнил живительной влагой самую большую емкость, попавшуюся ему на глаза. Стакан сорокаградусного напитка, употребленного залпом на голодный желудок, мгновенно сделал свое дело. Василий сразу повеселел, гордо расправил свои тщедушные плечики и отправился знакомиться с новой родней. Пара следующих рюмок за здоровье молодых совсем раскрепостила новоиспеченного родственника. Он то принимался подпевать музыкантам, изо всех сил стараясь перекричать солиста, то выходил в центр зала и пускался в пляс. Первое время Элла как могла пыталась остановить разбушевавшегося родственника, что-то горячо шептала ему на ухо, делала знаки сестре. Но все усилия были напрасны.

Василий отмахивался от невесты, как от надоедливой мухи, а раз чуть не влепил ей оплеуху, когда та особенно настойчиво пыталась вырвать у него из рук микрофон. Сестра Нонна, пребывающая в полной прострации, на мужа подействовать никак не могла, а может, просто не хотела. Легкая зависть к сестре, отхватившей такого завидного жениха, на глазах разрасталась и превращалась в огромную черную тучу, которая полностью застила глаза и мозг бедной девушки. «Ничего, не убудет у этих богатеев, если мой Вася в их микрофон споет, злорадно думала Нонна, отворачиваясь и делая вид, что не замечает отчаянно машущую ей Эллу.