Книга Зуб мудрости, страница 115 – Лэй Ми

У Гэна было большое хозяйство и много домочадцев – собираться пришлось долго. А тут еще эти десятки ящиков с антиквариатом и каллиграфией, от которых он никак не мог отказаться… Пока копался, коммунисты вошли в город. Хотя семья успела сбежать, самого Гэна с его драгоценными ящиками задержали прямо у ворот его же усадьбы.

Усадьба Гэна была самой необычной в Сяшане – трехэтажный особняк в европейском стиле. Говорили, что после возвращения из-за границы он нанял иностранного архитектора для проекта. Когда строительство завершилось, весь город пришел посмотреть – все решили, что этот дом идеально сочетается с его привычками: носить костюмы, пить кофе и слушать западные граммофонные пластинки.

Особняк реквизировали для штаба одного из полков Третьей полевой армии НОАК^[22]. Полковник, родом с Северо-Востока, обрадовался, узнав, что у штаба конфисковали крупную партию «вражеского имущества». Но когда он приехал и увидел вместо минометов и автоматов Томпсона кучу бумаг и старых горшков, рассвирепел.

— Сжечь! – рявкнул он ординарцу Ван Баошуаню. – Что за хлам!

Услышав это, господин Гэн, лицо которого стало землистым, издал хриплый звук, запрокинул голову и рухнул в обморок.

— Не жечь! – поспешно сказал начальник политического отдела. – Пока что опечатать и сохранить.

Полковник фыркнул, откинул полы своей шинели и зашагал внутрь особняка. Снаружи дом Гэна по-прежнему выглядел роскошно, но внутри его было уже не узнать. Бойцы сновали туда-сюда, таская канцелярские принадлежности и секретные документы. Поднимаясь по лестнице, полковник чуть не споткнулся о ковер. Подняв голову, он увидел на стене картину – перед ним кокетливо изгибалась бесстыдная иностранная женщина с голой задницей.

Ярость его только усилилась.

— Убрать! – рявкнул он Ван Баошуаню. – Чтобы эта дрянь не разлагала наших бойцов!

Но после двух окриков Ван Баошуань даже не пошевелился. Он уставился на картину, разинув рот. Полковник дал ему пинка, и только тогда солдат очнулся, забормотав:

— Есть! Есть!

Особняк был огромным – больше двадцати комнат. Полковник отвел под кабинет помещение на третьем этаже, а затем отправился осматривать остальные. Все они были отделаны с вызывающей роскошью; повсюду стояли диковинные вещицы, о которых он и слыхом не слыхивал. Но ни одна не показалась ему хоть сколько-нибудь полезной. Спустившись на второй этаж, он застал в музыкальной комнате нескольких бойцов, с любопытством разглядывающих пианино и граммофон. Полковник тоже не знал, что это за деревянные ящики, но решил, что они только мешаются.

— Топориком бы их – и в печку, – буркнул он себе под нос.

В этот момент один из бойцов случайно запустил граммофон. Из него полилась вялая, слащавая мелодия. Полковник свирепо посмотрел на солдата, и в душе у него закипело еще большее отвращение.

— Вот контра… До чего же прогнил!

По указанию политотдела господина Гэна перевели в другое место, а все ценности из особняка пересчитали, описали и свалили в одной из комнат второго этажа. Полковник, которому надоело возиться с этим хламом, думал только об оружии и технике, оставленных гоминьдановцами. Взяв с собой Ван Баошуаня, он отправился осматривать захваченные трофеи.

Их оказалось немало: сто тридцать семь орудий, сорок танков и бронемашин, больше трехсот автомобилей и бессчетное количество боеприпасов. Обрадованный полковник на радостях выпил несколько стопок водки и, не раздеваясь, рухнул на кровать с балдахином в спальне господина Гэна.