Книга Зуб мудрости, страница 74 – Лэй Ми

* * *

В тот день Чэн Юй необычно долго сидел с одной книгой. Он не шевелился часами, и я даже поднял голову проверить, не уснул ли. По обложке я сразу узнал «Анатомию человека». Я знал эту книгу хорошо, особенно страницу с главой «Женская репродуктивная система». Мне стало неловко – та страница была зачитана до дыр.

Но Чэн Юй, увлеченный, казалось бы, таким волнующим чтением, листал книгу рассеянно. Даже после долгого изучения цветных иллюстраций он просто поднимал глаза и задумчиво смотрел на пыльные полки.

Я понял, что он не ищет новую книгу. И в этот момент почувствовал, что люблю его еще сильнее, – ведь с той страницей я выглядел точно так же. Отложил пятый том «Исследований уголовных прецедентов» и потянулся за шестым. В этот момент Чэн Юй тихо рассмеялся. Я обернулся – он смеялся не надо мной. Запрокинув голову, смотрел в угол с каким-то мечтательным выражением.

— Что с тобой? – спросил я, вытягивая застрявший том.

— Хе-хе… – Чэн Юй даже не пошевелился. – Кажется, я влюбился в нее.

— А, – буркнул я и резко дернул книгу. С грохотом рухнули полки – и все остальные тома.

* * *

Спустя много лет я по-прежнему отчетливо помню выражение лица Чэн Юя в тот момент. Наверное, он воображал, будто те анатомические иллюстрации принадлежат той самой девушке. Но Чэн Юю так и не довелось увидеть воочию таинственные женские прелести.

Эти мысли посещали меня в доме престарелых, где я наблюдал, как упитанная медсестра средних лет, ворча себе под нос, вытирала испачканные штаны моего отца. Тот бесстыдно обнажал свои иссохшие ноги и беспомощный половой орган, одновременно растягивая рот в бессмысленной улыбке.

Такой отец был мне ближе. В моей памяти слово «отец» означало лишь скрип двери глубокой ночью, выглаженную форму в шкафу и легкий запах табака в гостиной. Он всегда оставался где-то на периферии моей жизни, намеренно растворяясь в движении гигантской государственной машины. Но когда отец стал дряхлеть, терять рассудок – его образ внезапно обрел четкость. Он вернулся ко мне. Спустя тридцать пять лет после моего рождения он наконец вошел в мою жизнь.

Медсестра швырнула запачканное белье в пластиковый таз, затем ловко достала чистые простыни и велела мне помочь переодеть отца. Старик покорно приподнял ноги, одновременно хватая вчерашнее яблоко. Хруст заполнил комнату.

Я поменял белье, натянул одеяло. Стоял, наблюдая, как он ест. Заметив мой взгляд, отец ускорился, затем торжествующе продемонстрировал огрызок: чисто. Я усмехнулся, выбросил огрызок. И вышел, не оглядываясь.

* * *

Это был дом престарелых под названием «Закат», расположенный на окраине города. В трехэтажном здании повсюду витал запах старости и тления.

Я стоял в коридоре и курил, разглядывая облупившиеся стены и потрескавшиеся деревянные косяки. Мимо время от времени проходили старики в странных пижамах, похожих на больничные. Их взгляды были пустыми, равнодушными, но в то же время – почему-то – враждебными по отношению ко мне.

Я понимал, что чужой здесь, даже лишний. Да и мне самому было не по себе в этом царстве угасания. Я уже собирался затушить сигарету и уйти, как вдруг услышал, как кто-то зовет меня по имени. Это была Су Я. Рядом с ней стоял Су Кай, нагруженный пакетами.

— Как ты здесь оказался? – Ее удивление казалось искренним.