Книга Роковой подарок, страница 36 – Татьяна Устинова

— Послушайте, Дмитрий Львович…

— Нет, это вы послушайте, гражданка писатель! Не нужно за меня следственные действия вести! Или я вас задержу на трое суток без решения суда!

— Вы всерьёз думаете, что Максима убила жена?

Раневский весь покраснел – вот-вот взорвётся, как перегретый паровой котёл.

— У-уф, – выдохнул он с силой. – У-уф!..

И попросил почти жалобно:

— Идите отсюда, а? Идите, гражданка писатель, чтоб я вас больше не видел. Мне ведь дела нету, что вас по телевизору показывают, я телевизор-то не смотрю.

— Я сейчас уйду, – пообещала Маня горячо. – Вы мне только объясните, есть ли какие-то доказательства, пусть косвенные, что Максима застрелила Женя? Ну, что-то ведь вам известно!

— Нам известно, что супруга наотрез отказывается отвечать, где она провела день убийства. И с кем! Алиби никакого нету! А кто лучше неё знает сад и окрестности? Кто знал, что убитый непременно по той дорожке пойдёт? Жена и знала! Между прочим, она сказала, и в протоколе это зафиксировано, что её муж каждый день одним и тем же путём ходил на пристань и обратно! Стало быть, никакого труда не составляло там его дождаться! Кто ещё об этом мог знать? Посторонние точно не могли!

— А пистолет? Нашли?

— Ищем, – буркнул Раневский так, что стало понятно: ничего они не ищут. – Вот признается жена, сама и скажет, где его скинула, пистолет.

…Да, стремительно подумала Маня. Тут всё против Жени: и собранный чемодан, и грамота от стрелкового клуба!.. Хорошо, Раневский до грамоты не добрался первым, Маня его опередила!

…И почему она молчит, вдова? Почему не говорит, где и с кем была?

А что, если…

Что, если всё именно так, как кажется на первый взгляд: она убила своего мужа?… И Маня сопротивляется этой мысли только потому, что Женя ей понравилась?

— Да точно вам говорю, гражданка писатель, – Раневский, внимательно следивший за её лицом, усмехнулся, – жена и застрелила. Так чаще всего бывает. С виду люди как люди, а на самом деле – отмороженные.

— Можно мне с ней увидеться? С Женей?

Следователь опять озверел:

— Я вам русским языком говорю, не лезьте не в своё дело! Вы есть совершенно посторонний человек, какие свидания?!

— Я поняла, поняла! – Маня поднялась и потянула с пола рюкзак, набитый ворованными документами. – Если что-нибудь узнаю, я вам позвоню. Давайте телефон.

Следователь вновь шумно задышал, но в конце концов протянул ей визитку.

— Ехали бы вы лучше в свою деревню, – посоветовал он напоследок, – правда! Если не хотите в историю влипнуть!

— Да я уже влипла, – сообщила Маня. – До скорого свидания.

Дома Маня застала Лёлю возле печки, чумазую и раздосадованную.

— Она не зажигается, – выпалила Лёля, как только Маня появилась на пороге и пристроила рюкзак на диван имени Орхана Памука или Харуки Мураками. – Я с утра пытаюсь и не получается ничего! Как её топить, Маня?

Писательница уселась рядом с рюкзаком и принялась стягивать с ледяных ног кроссовки.

— Почему ты такая грязная? Ты что, внутрь печки лазала?

Лёля кивнула совершенно серьёзно.

— Я думала, там нужно что-то открыть или отодвинуть. Для тяги.

— Внутри? – уточнила Маня.

Лёля сердито посмотрела на неё.

— Заслонка вот. – Маня подошла, оставляя за собой на чистом полу цепочку мокрых следов, и потянула железную штуку.

И заглянула в зев печки. Он был весь забит поленьями, слегка обгоревшими с разных сторон.