Что было дальше? Я вернулась в Россию. Я больше не вышла замуж и других детей у меня нет. На жизнь я зарабатывала тем, что преподавала английский язык в школе. Впрочем, не совсем обычной — моими учениками были не дети, а взрослые. Сейчас я на пенсии. Деньги не очень большие, но мне хватает. У меня маленькая двухкомнатная квартира в хорошем тихом районе. Она чем-то неуловимо напоминает мне нашу квартиру в Бруклине. Из окна видна река, рядом — парк, где я люблю гулять, особенно осенью, когда листья на деревьях становятся красными и желтыми. У меня есть друзья, с которыми мы иногда вместе ужинаем или ходим в театр. Или на концерт. Я всегда любила музыку. Помнишь, как мы ходили слушать Шуберта в Бруклин-холл? Единственное, о чем я жалею, так это о том, что нет рядом твоего отца и нет рядом тебя. В остальном, Рэй, все хорошо — более или менее.
Мы с твоим отцом часто говорили о том, как и когда откроем тебе правду. Сол считал, что сделать это можно будет, только когда ты вырастешь. Он говорил, что ты не брал на себя тех обязательств, которые взяли мы, и должен будешь сам сделать выбор, кто ты и с кем ты, будучи зрелым человеком. В итоге так оно и получилось: ты узнаёшь правду, когда тебе уже за сорок…
Я решительно не мог сказать, был ли рад свалившейся на меня правде. Много лет я жил с тайной надеждой, что когда-нибудь получу ответы на мучившие меня вопросы. И вот теперь, когда это случилось, я испытывал не радость и не удовлетворение, а одно лишь смятение — как мне теперь с этим жить?
В этой истории ты вправе считать себя пострадавшим, Рэй. Хотя, поверь, я и мои друзья делали все, что могли, чтобы защитить тебя и обеспечить твое будущее. Часть денег, потраченных на твое обучение в колледже, пришла из России. Через доверенных людей я время от времени узнавала, как ты живешь. У меня есть даже несколько твоих фотографий, сделанных в Западной Виргинии вскоре после моего отъезда и позже — в Нью-Йорке. Одну из них я тебе посылаю. Но ты все равно понес урон, с этим невозможно спорить. Еще раз прости меня, Рэй! Я в долгу перед тобой, и нет уверенности в том, что я когда-нибудь смогу оплатить его. Просто спиши все долги, если сможешь.
Я всегда очень хотела повидать тебя, но по вполне понятным причинам мне нельзя приезжать в Америку. Я мечтала, что ты приедешь в Москву, но, к сожалению, нынешние международные осложнения мешают этому. Однако я не теряю надежды увидеть тебя. Недавно я узнала, что ты уехал из Штатов и теперь живешь на Барбадоссе. Так совпало, что в ближайшее время туда отправится мой хороший знакомый Бруно Вайс. Он передаст тебе это письмо. Бруно — бизнесмен, он вместе с компаньонами затевает на острове какой-то проект. Я не знаю всех подробностей, но думаю, что в ближайшие полгода мистер Вайс будет частенько приезжать в Сент-Джорджес и мы сможем через него поддерживать связь. А там, глядишь, обстоятельства изменятся, и мы наконец повидаемся. Если, конечно, ты этого захочешь.
Обнимаю тебя, Рэй!
Мама
P. S. Возможно, мистер Вайс попросит тебя об одной услуге. Ты можешь отказаться, но если согласишься, то очень обяжешь Бруно, а он связан, поверь, с очень влиятельными людьми, которые многое могут и которых полезно иметь в числе своих друзей.
Я сложил письмо и убрал его обратно в конверт. Несколько секунд я сидел и смотрел на Бруно.
