Онлайн книга «Эликсир для избранных»
|
— Но причина смерти, насколько я знаю, не была точно установлена… — А это не важно! Важно то, как это выглядело. — Вы думаете, Трейвик был шарлатаном? — Нет, не думаю. Полагаю, он искренне во все это верил. Но это не имеет теперь значения. После такого реприманда никто не будет вкладывать в Ascendance Biomedical. Пратли подсчитывает убытки! — Пратли? – я сделал вид, что слышу это имя впервые. — Да, Джулиан Пратли. Не знаете про такого? О-о-о! Он очень крупная фигура. Этакий Баффит на рынке медицинских инноваций. Его компания Blackwell Synergy вложила большие деньги в Трейвика. Теперь их, боюсь, придется списать. Я весь превратился в слух. — Скажите, Денис, а в России они что-нибудь покупали? — Вы имеете в виду Blackwell? До сих пор про это ничего не было слышно, но… — Но что? — Я не исключаю, что они могут выйти и на российский рынок, мне говорили… – тут Капчевский слегка понизил голос, – что после крушения Трейвика и закрытия еще нескольких стартапов фонды Пратли активно ищут новые проекты по всему миру. — И вы смогли им что-то посоветовать? — Нескромный вопрос. Почти как «сколько вы зарабатываете?». Это конфиденциальная информация. — Извините, я хотел сказать: может ли Россия вообще предложить что-то интересное? — Может, – бодро заявил Капчевский. – Конечно, наш рынок очень маленький и плохо структурированный, а проекты плохо «упакованы» для продажи, точнее, совсем не «упакованы». — Что это значит? — Ну, взять, например, права на изобретение. Допустим, есть научный институт, в нем – лаборатория, в лаборатории – люди. Кому конкретно принадлежит разработка? Очень много неурегулированных вопросов. Иностранцы побаиваются вкладываться в такие мутные истории. Но идеи и технологии есть… Извините, Алексей, у меня важный звонок по скайпу. — Последний короткий вопрос, Денис. Не приходилось ли вам иметь дело с человеком по имени Стивен Лейн? — Нет. А кто это? — Он кто-то вроде скаута… Разведчика. Разыскивает проекты, которые могут стать… в которые можно вкладывать. — Нет, не имел чести. — Спасибо, Денис, вы мне очень помогли. Казань, декабрь 1930 года Незадолго до нового, 1931 года профессор Заблудовский неожиданно получил письмо из Москвы от своего однокашника Евгения Шемиот-Полочанского. Евгений Антонович окончил Казанский ветеринарный институт позже Павла Алексеевича, то ли в 1906, то ли в 1907 году. Заблудовский помнил, что еще во время учебы у Шемиота проявилась административная жилка, он возглавил центральный орган самоуправления студентов Ветинститута. Во время Первой мировой Евгений Шемиот так же, как и Павел Заблудовский, был призван в действующую армию и служил ветврачом в кавалерийских частях. После революции взял сторону красных. Был послан в Туркестан, где сделал недурную карьеру, поднявшись до поста первого заместителя Госплана Казахской АССР. Что случилось потом, Павел Алексеевич точно не знал, но году этак в двадцать восьмом Шемиот-Полочанский вернулся вдруг в науку и возглавил Государственный институт экспериментальной ветеринарии – почтенное заведение, созданное незадолго до Октябрьского переворота на базе ветеринарной лаборатории министерства внутренних дел. Лаборатория эта была основана еще в 1898 году, и с ее работой Заблудовский был хорошо знаком. И вот теперь директор ИЭВ Евгений Шемиот приглашал своего старого казанского товарища занять должность заведующего лабораторией патофизиологии и перебраться вместе с чадами и домочадцами в столицу, поближе, так сказать, к «месту средоточия лучших научных сил». |