Онлайн книга «Эликсир для избранных»
|
Я вздохнул, кликнул кнопку «переслать», и электронное письмо с тихим шелестом отправилось в отдел политики. Москва, июль 1931 года В дверь кабинета осторожно постучали. — Да-да, войдите! – крикнул Павел Алексеевич, не отрываясь от чтения отчета доцента Сырнева об опытах с овариолизатом. В комнату заглянула симпатичная молоденькая шатенка. — Здравствуйте, Павел Алексеевич, – произнесла она, робко глядя на строгого профессора. — Здравствуйте. «Милая девушка, вот только не помню, как ее зовут… – подумал Заблудовский. – Кажется, она – секретарь директора». Заблудовские переехали в Москву всего два месяца назад, и Павел Алексеевич переживал неприятные ощущения, связанные с привыканием к новому месту. Все вокруг было чужое, неудобное, странное. Незнакомые улицы вели неизвестно куда. По тротуарам текли толпы людей, среди которых не было ни одного знакомого лица. Даже русский язык звучал здесь как-то иначе. В квартире на Новинском до сих пор стояли неразобранными чемоданы, громоздились стопки книг. Серафима изо всех сил пыталась придать комнатам жилой вид, но пока это у нее не очень получалось. Квартира словно сопротивлялась попыткам новых хозяев навести в ней уют. На службе Павел Алексеевич чувствовал себя увереннее, но и там все было непривычно. Институт оказался довольно большим заведением, каждый день Заблудовский встречал в коридорах и лабораториях новых сотрудников, имен которых не мог сразу запомнить. Люди здесь были не такими открытыми, как дома в Казани, держались, по мнению Заблудовского, настороженно и излишне церемонно. Кабинет профессору дали маленький, почти без мебели, поэтому бумаги и книги приходилось складывать на подоконник, а когда места там не стало – на пол… — Извините, пожалуйста, – сказала девушка. – Вас просит зайти Иван Петрович… — Иван Петрович? – переспросил Заблудовский. — Веретенников, – подсказала девушка. — Ах да… Фамилию секретаря партийной организации Веретенникова Павел Александрович запомнил. Евгений Шемиот уже успел рассказать ему, что парторг недавно пришел в ИЭВ из Института естествознания при Комакадемии, где, как саркастически заметил директор, «ковали» новые кадры для научных организаций. «Представляете, Павел Алексеевич, решение о зачислении в аспирантуру у них принимает мандатная комиссия!» Заблудовский этого не понимал, но знал, что во многих институтах старых профессоров постепенно удаляют, заменяя их партийными товарищами. Недавно вышедшее постановление СНК РСФСР предписывало «более решительно выдвигать на руководящую работу в научно-исследовательские учреждения молодые кадры научных работников, поставив задачей орабочивание состава научно-исследовательских учреждений и борьбу с классово чуждыми элементами среди сотрудников». «Классово чуждые элементы» пугливо поеживались. Идти к Веретенникову Заблудовскому не хотелось. — Это срочно? – спросил профессор. – Я, видите ли, немного занят… Девушка совсем смутилась. — Иван Петрович просил зайти вас сейчас, – пробормотала она, краснея. Заблудовский с трудом подавил раздражение. Во-первых, ему действительно не хотелось прерывать занятия, а во-вторых, его чрезвычайно раздражала манера Веретенникова держаться с сотрудниками. «Разговаривает, как русский царь с евреем, – думал Павел Алексеевич. – Какое у него может быть до меня дело?» |