Онлайн книга «Эликсир для избранных»
|
Борис верил в это и не верил. Каждый день он просыпался с мыслью об Ариадне. Лежал в постели, закрыв глаза, и начинал мысленно писать ей письмо. Письма эти, всегда вначале нежные, быстро становились резкими и раздраженными. Кончак злился на Ариадну, укорял ее за легкомыслие, равнодушие и еще бог знает за что… Потом спохватывался, осознавал вздорность своих обид. Злость проходила, и Бориса снова переполняла нежность. Тогда он начинал мысленно извиняться перед Ариадной за грубости и мечтать о том, что когда-нибудь она снова посмотрит на него прежним взглядом. Но когда, когда это будет? Да и будет ли вообще? Бориса душили слезы. Вставал он измученным и в плохом настроении. Несколько раз пытался записывать свои послания к Ариадне, но ни одно не отправил. Перечитав, рвал их в ярости и снова погружался в нерадостные мысли. Но не только мысли об Ариадне не давали Кончаку покоя. Борис панически боялся ареста. Ему все время снилось, что его хватают какие-то люди без лиц. Менялись декорации его кошмаров, но финал всегда был один. Там во сне он испытывал странное чувство, точнее, сразу много чувств. Впереди, конечно, шел страх, но затем к нему примешивались облегчение и даже любопытство. Наступал конец неопределенности, и отменялись все прежние обязательства. Не дописал письмо, не вернул книгу, не получил пальто из ремонта… Теперь не важно! Множество вещей и связей, еще вчера казавшихся важными, вдруг теряли всякий смысл, вся прежняя жизнь словно обнулялась. И он, Борис, становился каким-то другим человеком. Проснувшись, Кончак лежал и думал, что будет, если его действительно арестуют. Вокруг все время кого-то арестовывали. Логики в этих арестах не было никакой, и от этого становилось еще страшнее. Тогда Борис начинал мечтать о том, как раздобудет где-нибудь ампулу с ядом и станет носить ее всюду с собой на всякий случай… Это на время успокаивало. Москва, наши дни Придя на следующий день на работу, я обнаружил в почте письмо от главного редактора Гребешкова. «Дело Манюченко» значилось в теме. «Алексей, посылаю вам сообщение ТАСС о „деле Манюченко“. Думаю, из этого стоит сделать небольшую статью в номер. Объем – полоса, не больше. И поставьте ее, пожалуйста, в раздел „Происшествия“. С уважением… главный редактор журнала „Перископ“». В письме была ссылка, я кликнул ее. Страница загружалась несколько секунд и наконец открылась. «Смерть российского финансиста признали естественной», – прочитал я. «Коронер Николас Джиллард считает наиболее вероятной версию о том, что российский предприниматель Александр Манюченко, бежавший десять лет назад в Великобританию, скончался от естественных причин. Выводы дознания Джиллард представил в среду на заседании уголовного суда Олд-Бейли в Лондоне, передает корреспондент ТАСС…» Я читал, что на проведении открытого коронерского дознания настояла страховая компания, в которой Манюченко был застрахован… «Я удовлетворен выслушанными свидетельствами и могу надлежащим образом заявить о том, что в моем распоряжении нет прямых доказательств убийства и что вероятнее всего господин Манюченко умер по естественным причинам, а именно в результате синдрома внезапной аритмической смерти», – сообщал Николас Джиллард. «Надо же! Оказывается, есть такой синдром? – подумал я. – Впервые слышу! Ну, это ничего еще не значит. Я много о чем, наверное, не слышал… Звучит, правда, как-то неопределенно… А просто «сердечный приступ» разве звучит определеннее?..» |