Книга Эликсир для избранных, страница 78 – Майк Логинов

— Жаль, – сказал Лейн. – А существует ли в России архив, где хранятся патенты?

— Наверное. Правда, я пока совершенно не представляю, как к этому подступиться… Но можно попробовать.

«Да, вот так будет лучше, – подумал я. – Я ему не отказываю, но беру паузу… У меня будет время обо всем еще раз подумать».

— Вы думаете, можно будет что-то найти?

— Пока трудно сказать что-то определенное…

Казань, апрель 1931 года

Когда стало известно, что Заблудовские уезжают в Москву, Борис Кончак впал в тяжелую меланхолию. Ему казалось, что жизнь рушилась. Положение его в Ветеринарном институте было совершенно неопределенным. Борис и раньше существовал там на птичьих правах, на каком-то срочном и ненадежном трудовом договоре, и лишь авторитет и благорасположение Павла Алексеевича придавали его существованию хоть какую-то видимость стабильности. Теперь же все стало совсем шатко.

Борис мечтал поехать вместе с Заблудовскими в Москву, но это было пока невозможно. Павлу Алексеевичу давали лабораторию в Институте экспериментальной ветеринарии и обещали дополнительные штаты. Однако улаживание всех бюрократических дел требовало времени. «Вот приедем, осмотримся, – говорил Павел Алексеевич. – И как только откроется вакансия, я вас, Борис, сразу же вызову». Кончак кивал и не верил шефу. Нет, он не думал, что Заблудовский обманывал его, просто он знал, что обстоятельства часто складывались иначе, совсем не так, как все ожидали.

Договор с институтом истекал в конце декабря. Что дальше, было совершенно неясно. Борис обратился к двум знакомым профессорам, Уварову и Каменскому, с просьбой взять его на работу в качестве ассистента, но те лишь развели руками. Эти неудачи совсем лишили Кончака сил, и он оставил попытки, внутренне смирившись с тем, что из института придется уйти.

Убивала мысль о разлуке с Ариадной. В марте ей исполнилось двадцать. Она превратилась в красивую молодую женщину, и Борис чувствовал, что за последнее время в ее отношении к нему что-то переменилось. Она реже бывала у него в домике на берегу реки, меньше говорила, невнимательно слушала. Иногда, в минуты близости, он вдруг чувствовал, что она как будто отсутствовала. Его это удивляло и злило, но он старался не подавать виду. В глубине души он понимал, что она просто выросла и увидела, что мир велик и что в нем много интересного помимо маленького домика в Адмиралтейской слободе. Возле Ариадны – красавицы и умницы – постоянно крутились ухажеры. Сначала одноклассники, потом однокурсники, а теперь и мужчины постарше – артисты, ученые, военные. Он ревновал, а она в ответ только смеялась. Несколько раз он порывался объясниться с Павлом Алексеевичем, просить руки, но потом отказывался от этого намерения. В начале связи с Ариадной он был уверен в девушке, но боялся гнева отца. Теперь наоборот – у него было больше оснований рассчитывать на благосклонное отношение со стороны профессора Заблудовского, но что ответит ему Ариадна, он не знал. Вот ведь известие об отъезде в Москву и неизбежном расставании девушка восприняла как-то очень уж легко.

— Кто знает, может быть, мы с вами больше и не увидимся больше, – мрачно говорил Кончак.

— Ах, оставьте, Борис! Почему мы не увидимся? – отмахивалась от него Ариадна. – Мы же не в Америку уплываем. Приедете к нам в Москву, и мы с вами будем гулять по бульварам.