Книга Свинцовые ливни. Том 1, страница 61 – Мила Бачурова

— Срыв? — удивился Виктор.

Впервые он оказался в этом кабинете по настоянию Штольца. Когда, выпустившись из Академии, после обязательного года патрульной службы досрочно получил звание детектив-сержанта. А через месяц понял, что новая должность не отличается от старой почти ничем — за исключением количества отчётов, выросшего втрое. Виктор всё так же обрабатывал бесконечный поток жалоб, поступающих от населения — с той лишь разницей, что теперь ему почти не приходилось встречаться с людьми.

Инструкция предписывала эсдикам обязательные личные контакты, считалось, что это укрепляет доверие граждан. В контакты вступали патрульные — в случае, если жалобщику казалось, что ни одна из стандартных формулировок обвинения ему не подходит, и для правильного оформления жалобы требуется помощь представителя Эс-Ди. То, есть примерно в каждом втором случае.

Задачей патрульного было выслушать гражданина и подсказать, какая из формулировок ему подходит, а потоки жалоб обрабатывали детектив-сержанты. Они изучали личные дела, формировали предписания, а затем отправляли жалобы на рассмотрение Судебной службы. Проблемы граждан в обществе, пережившем Тяжёлые времена и превыше всего ставящего безопасность населения, считались слишком тонкой материей для того, чтобы доверить рассмотрение и присвоение вердикта бездушной машине.

Обработка потока жалоб занимала девяносто процентов времени сослуживцев Виктора. Преступлений как таковых — краж, грабежей, мошенничеств и убийств, слов из специального курса, которому в Академии было уделено целых три семестра, — в Зелёном округе почти не случалось. В мире, где Эс-Ди мог в любую секунду установить местонахождение каждого, промышлять воровством или прибегать к насилию могли разве что крайне легкомысленные граждане. Когда такое случалось, Виктор диву давался, выслушивая оправдания — подавляющее большинство которых начиналось со слов: «Этот чёртов алкоголь давно пора запретить!»

Раздражение начало копиться ещё во времена патрульной службы. Всё чаще Виктор ловил себя на том, что он — молодой, здоровый, физически отлично подготовленый человек, — занимается сущей ерундой.

В Академии немало времени уделялось рассказам о том, как важна служба Эс-Ди для безопасности граждан.

«Медики следят за состоянием физического здоровья людей, — рассказывали Виктору и его однокашникам на лекциях, — нам же доверен аспект не менее важный. Здоровье психологическое! Каждый человек должен быть уверен в том, что власти Мегаполиса не дадут его в обиду. И в нашей работе, как ни в какой другой, важны чуткость и понимание».

В интернате, когда приятели подкалывали Виктора: «Будешь с утра до ночи расследовать, как одна бабка другой в ночной горшок нагадила, гы-гы», эти шутки казались идиотскими. Реальность показала, что даже самые смелые предположения приятелей её не отражали. Казалось, что главная цель каждого жалобщика — обогнать предыдущего в нелепости обвинений.

«Когда мы покупали этот дом, я решила, что идеальное место для кроватки ребёнка — вот тут. Это было зимой. А теперь, спустя четыре месяца, солнце встаёт слишком рано и светит ему в глазки! Ребёнок просыпается и будит меня».

«Так переставьте кроватку».

«Что вы, как можно! Она перестанет вписываться в интерьер. Я заплатила дизайнеру бешеные деньги для того, чтобы он продумал каждую деталь, а теперь буду что-то переставлять?»