Книга Свинцовые ливни. Том 1, страница 63 – Мила Бачурова

После пятого удара, когда ненавистная дверца наконец прогнулась, Виктора скрутили — Сальма позвонила в службу психологической помощи. Об этом Виктор узнал позже. Как и о том, что браслет прикладывал к чужому шкафчику.

«Тебе нужна помощь, — сказал ему тогда Штольц. — Позволив человеку твоего происхождения в столь юном возрасте стать детектив-сержантом, я понимал, что рискую. Но я верил в тебя. Глядя на результаты твоих тестов, полагал, что справишься. Что во имя цели, которая стоит перед тобой, сумеешь обуздать свой характер... И я по-прежнему хочу думать, что не ошибся. Там, где ты вырос, люди привыкли решать проблемы с помощью грубой силы. Но ты сумел подняться над этим. Сумел доказать, что заложенные в тебе природой способности сильнее привычек. А теперь сдаёшься? — Штольц покачал головой. — Вспомни, через что ты прошёл. Вспомни, как трудно было бороться. Но ты победил! Сумел поступить в Академию, закончил её с отличием. И сейчас, когда всё, что от тебя требуется — обуздать собственный нрав... Мы предлагаем тебе помощь. С сегодняшнего дня и до тех пор, пока не поймём, что ты готов к самостоятельной работе, будем помогать. Ты должен справиться с собой. Ну, или...» — Штольц красноречиво развёл руками.

Виктор опустил голову. Ему было слишком хорошо известно, что произойдёт в случае, если не сумеет справиться.

«Лови уведомление», — закончил Штольц.

Браслет на руке у Виктора пиликнул.

«Вас ожидают в релаксационном кабинете Психологической службы. Сегодня, в 14.00. Подтвердите явку».

До 14.00 оставалось десять минут.

«Успеешь», — улыбнулся Штольц.

В релаксационном кабинете Виктора ждала Лючия.

Как выяснилось позже, волновалась она не меньше, чем он. Для Лючии это тоже было своего рода испытание — первый пациент, которого ей доверили вести самостоятельно. Девушка очень старалась. И жутко переживала из-за того, что ей никак не удавалось разговорить Виктора. Тот отвечал на вопросы односложно и настороженно, как привык это делать во время обследований ещё в интернате.

В конце концов Лючия, не выдержав, расплакалась.

«Что с вами?» — удивился Виктор.

«Я не могу до вас достучаться, — проревела Лючия. — Я перепробовала все методики, но вы по-прежнему замкнуты! Я никогда раньше не встречала таких пациентов и не знаю, что делать. Я не справляюсь с вами, придётся звать доктора Кларка. А я так надеялась, что это будет полностью самостоятельная работа...»

В слезах эта горделивая красавица, по которой сходили с ума все мужчины в участке, стала вдруг простой и удивительно близкой. И разочарование её было таким искренним, так похожим на то, что чувствовал он сам... Виктор вдруг, неожиданно для себя, предложил:

«Попробуйте снова. Обещаю, что постараюсь помочь».

Слёзы в глазах Лючии он видел потом не раз. Когда рассказывал о своём детстве. О жизни в Милке, смерти родителей. О банде Учителя. О том, как попал в облаву, потом в интернат...

«Я помогу тебе, — пообещала Лючия. — Тебя слишком гнетёт прошлое. Ты никак не можешь забыть этот ужас, тебе подсознательно хочется вернуться туда — таким, каким стал сейчас, — и всё исправить. А вместо этого бездушная машина не выпускает тебя на улицу. Твоё раздражение так велико, что забываешь о назначении этого запрета: заботе о безопасности. Отсюда срыв. В прошлое нельзя вернуться, пойми! Его надо просто забыть».