Книга Кто шепчет в темноте?, страница 41 – Джон Диксон Карр

— Ничего не в порядке! – Майлз угрюмо уставился в окно. – Я сию секунду даю вам торжественное обещание, что с этой темой покончено, что я никогда не вернусь к ней впредь, что никогда не задам вам больше ни единого вопро… – Он замолк. – Значит, вы так и не вышли за Гарри Брука?

Она отражалась в окнах с мелким переплетом, в черном подсвеченном стекле, и он увидел, как она засмеялась, раньше, чем услышал смех. Он увидел, как Фей запрокинула голову, расправила плечи, увидел, как задвигалась белая шея, закрытые глаза и заломленные руки, прежде чем ее почти истерический смешок задохнулся, резко прозвучав в тихой библиотеке, поразив его своим неистовством, какого он никак не ожидал от такой инертной девушки.

Майлз развернулся. Его захлестнула, проникая до самого сердца, такая волна сострадания и желания защитить – опасно похожая на любовь, – что всякое напряжение ушло. Он, спотыкаясь, шагнул к ней, протягивая руку. И с грохотом обрушил стопку книг, всколыхнув облако пыли, которое поднялось в тусклом свете, как раз в тот момент, когда Мэрион Хаммонд открыла дверь и вошла.

— Вот вы двое, – заговорила Мэрион, голос здравого смысла, разом оборвавший всякие эмоции, словно лопнула струна, – вы двое хотя бы представляете, сколько сейчас времени?

Майлз стоял неподвижно, часто дыша. Фей Сетон тоже стояла неподвижно, с таким же умиротворенным лицом, как и прежде. Тот взрыв чувств мог быть иллюзорным отражением, увиденным в стекле, или отголоском сна.

Однако напряжение ощущалось даже в ясноглазой и такой оживленной Мэрион.

— Уже почти половина двенадцатого, – продолжала она. – Даже если Майлз собирается засидеться далеко за полночь, по своему обыкновению, я обязана проследить, чтобы все остальные не лишились сна.

— Мэрион, ради всего…

Она заворковала над ним.

— Вот только не надо брюзжать, Майлз. Можете себе представить, – обратилась она к Фэй, – можете представить, что человек, едва ли не чрезмерно сочувствующий всем на свете, со мной ведет себя как чудовище?

— На самом деле, мне кажется, большинство братьев такие.

— Точно. Вероятно, вы правы. – Крепко сбитая Мэрион, с коротко подстриженными темными волосами и в кухонном фартуке, с видимым неудовольствием и недоверием протиснулась через книжные джунгли. Решительно взяла лампу Фей и вложила ее в руку гостье.

— Мне так нравится ваш замечательный подарок, – загадочно сообщила она Фей, – что я тоже хочу что-нибудь подарить вам. Да, хочу! Коробочку кое-чего! Она наверху, у меня в спальне. Вы поднимайтесь прямо туда и сами увидите, а я присоединюсь к вам через минуту, после чего сразу же отправлю вас вниз в постель. Вы… вы же найдете дорогу?

Подняв лампу повыше, Фей улыбнулась ей в ответ:

— О да! Мне кажется, я не заблужусь в этом доме. И это ужасно мило с вашей стороны…

— Ничего подобного, моя дорогая! Ступайте!

— Доброй ночи, мистер Хаммонд.

Смущенно обернувшись на Майлза, Фей закрыла за собой дверь. Теперь, когда осталась всего одна керосинка, было несколько труднее рассмотреть лицо Мэрион, стоявшей в полумраке. Однако даже сторонний наблюдатель заметил бы, что некая буря чувств, опасная буря, уже собирается над этим домом. Мэрион заговорила мягко:

— Майлз, дружище!

— Да?

— Это, между прочим, было уже чересчур.

— Что именно?