Книга Кто шепчет в темноте?, страница 40 – Джон Диксон Карр

Улыбаясь так, словно теперь это уже не имело значения, однако все равно слегка дрожа, Фей поднялась с места. Она проскользнула между стопками книг, доходившими ей до пояса, как будто поддавшись порыву и не оставляя себе времени передумать. Она так и держала голову, чуть склонив набок. В ее глазах и в очертаниях рта была какая-то безвольная мягкость, столь прелестная, что у Майлза защемило сердце. Он спрыгнул с подоконника.

— Вы мне верите? – воскликнула Фей. – Скажите, что верите мне!

Майлз улыбнулся ей:

— Конечно я верю вам!

— Спасибо, мистер Хаммонд. Просто мне показалось, вы немного сомневаетесь, немного… как бы это сказать?

— Ничего подобного. Похоже, отчет профессора Риго был как-то скомкан посередине, и некоторые моменты не давали мне покоя. К какому же официальному заключению пришла полиция?

— Они решили в итоге, что это самоубийство.

– Самоубийство?

— Да.

— Но почему?

— Я подозреваю, – и тонкие дуги бровей Фей робко взлетели в изумлении, – потому что они не смогли подыскать другое объяснение. А подобный вывод помогал им сохранить лицо. – Она замялась. – Так же правда, что отпечатки мистера Брука, и только отпечатки мистера Брука, были найдены на рукояти его трости с клинком. Вы знаете, что у него была трость с клинком?

— О да. Я даже видел это адское орудие.

— Патологоанатома, милого и забавного коротышку, по имени доктор Поммар, едва удар не хватил, когда он услышал вердикт. Он изложил некоторые технические подробности, которых, боюсь, я не поняла, чтобы доказать: угол, под которым вошел клинок, невозможен для самоубийства, совершенно невозможен, если только мистер Брук не держал оружие за клинок вместо рукояти. Но все равно… – Она пожала плечами.

— Нет, подождите! – запротестовал Майлз. – Насколько я понимаю, портфель с деньгами тоже пропал?

— Да. Так и есть.

— Если никто не поднимался на башню, чтобы заколоть мистера Брука, что же, по мнению следователей, случилось с этим портфелем?

Фей отвернулась от него.

— Они решили, – ответила она, – что мистер Брук в предсмертных конвульсиях… что он каким-то образом спихнул портфель с парапета в реку.

— Они прочесали реку?

— Да. Сразу же.

— И что же, нашли?

— Тогда не нашли… потом тоже.

Фей наклонила голову так, словно собиралась бодаться, глядя при этом в пол.

— И не потому, что они плохо старались! – воскликнула она вполголоса. Она провела кончиками пальцев по книгам, оставив полосы в пыли. – Это дело прогремело на всю Францию в ту первую военную зиму. Бедняжка миссис Брук умерла в ту же зиму; как говорили, умерла от горя. Гарри, как я уже сказала вам, погиб при эвакуации в Дюнкерке.

А потом пришли немцы. Они были рады любой возможности представить публике какое-нибудь сенсационное убийство, в особенности такое… такое, где замешана распущенная женщина, – они считали, что это отличный способ развлечь французов и удержать от любых бунтов. И они уж позаботились, чтобы любопытство публики не ослабевало!

— Я так понимаю, – сказал Майлз, – вы застряли там, когда началось вторжение? А до того в Англию не возвращались?

— Нет, – ответила Фей. – Мне было стыдно.

Майлз отвернулся от нее и, стоя спиной, с жаром ударил кулаком по подоконнику.

— Все, хватит уже об этом, – заявил он.

— Не переживайте! Все в полном порядке.