Книга Кто шепчет в темноте?, страница 37 – Джон Диксон Карр

— Это не имеет значения. – Она не поднимала глаз. – Здесь замечательно, мистер Хаммонд. Подозреваю, и воздух здесь отличный?

— Великолепный. Сегодня будете спать как убитая.

— А у вас какие-то трудности со сном?

— Временами бывает, да.

— Ваша сестра сказала, вы тяжело болели.

— Теперь уже поправился.

— Война?

— Да. Весьма специфическая, болезненная и негероическая форма отравления, какую можно получить в танковых войсках.

— Гарри Брук погиб при эвакуации из Дюнкерка в тысяча девятьсот сороковом, – заметила Фей, совершенно не меняя интонации. – Он вступил во французскую армию офицером связи для коммуникации с британцами – ну, вы понимаете, он же билингв – и был убит во время Дюнкеркской операции.

Навалилась оглушительная тишина, у Майлза даже зазвенело в ушах, пока он стоял, таращась на ее отражение в оконном стекле, а голос Фей Сетон прозвучал ровно так же, как прежде, когда она прибавила:

— Вы ведь все обо мне знаете, не так ли?

Майлз опустил керосинку на подоконник, потому что рука задрожала, и он ощутил, как что-то сдавило грудь. Он повернулся, чтобы взглянуть ей в лицо:

— Кто вам…

— Ваша сестра намекнула на это. Она сказала, что вы человек настроения и даете волю воображению.

«Ну, Мэрион!»

— Думаю, с вашей стороны в высшей степени достойно, мистер Хаммонд, предложить мне эту работу – а я сейчас отчаянно нуждаюсь! – не задав мне ни единого вопроса. Между прочим, меня едва не отправили на гильотину за убийство отца Гарри. Однако вам не кажется, что вы просто обязаны выслушать мою версию?

Долгая пауза.

Прохладный ветерок, бесконечно целительный, ворвался в открытые окна, смешиваясь с пыльным запахом старых книг. Краем глаза Майлз заметил, как под потолком колышется черная паутина. Он прокашлялся, прочищая горло.

— Это вообще не мое дело, мисс Сетон. И мне не хочется расстраивать вас.

— Меня это не расстраивает. Честное слово, не расстраивает.

— Но разве вы не чувствуете…

— Нет. Уже нет. – Она говорила очень странным тоном. Голубые глаза, белки которых ярко блестели в свете лампы, глядели куда-то в сторону. Она с силой прижала одну руку к груди, очень белую руку на фоне серого шелкового платья. – Самопожертвование!

— Прошу прощения?

— И чего мы только ни делаем, – пробормотала вполголоса Фей Сетон, – если выпадает шанс пожертвовать собой! – Она надолго умолкла, широко расставленные голубые глаза глядели в пол без всякого выражения. – Простите меня, мистер Хаммонд. Это на самом деле не имеет значения, но все-таки – кто рассказал вам о случившемся?

— Профессор Риго.

— А, Жорж Риго. – Она кивнула. – Я слышала, ему удалось вырваться из Франции во время немецкой оккупации и устроиться в университет в Англии. Я спрашиваю только потому, что ваша сестра, понимаете, не знала толком. Она почему-то решила, как мне показалось, что вашим источником информации был граф Калиостро.

Оба засмеялись. Майлз обрадовался поводу посмеяться, обрадовался возможности сбросить напряжение, громко расхохотавшись, однако этот смех прозвучал отчего-то необъяснимо жутко в возвышающихся стенах из книг.

— Я… я не убивала мистера Брука, – сказала Фей. – Вы верите в это?

— Да.

— Спасибо, мистер Хаммонд. Я…

«Видит Бог, – думал про себя Майлз, – я так хочу услышать твою историю! Продолжай! Продолжай! Продолжай!».