Онлайн книга «Смерть в Рябиновой горке»
|
Так в Дашиной жизни появилась Наина Семеновна, няня Ная, как она звала ее вплоть до того момента, как пришло время расставаться. Элеонора совершенно напрасно подкалывала сестру и упрекала в провинциальности — даже у нее, коренной москвички, в детстве не было няни. А Даша Наю любила, беспрекословно слушалась и очень к ней привязалась. Именно Ная отвела Дашу в секцию карате, когда заметила, что во дворе ее часто задирают мальчишки, и через полгода Даша уже могла дать отпор, а со временем и вовсе была принята в компанию пацанов как «своя», что, однако, совершенно не помешало ей вырасти настоящей женщиной в том понятии, что вкладывали в эти слова мама и няня Ная. Даша умела делать любую женскую работу, с удовольствием готовила, умела вязать, хотя вот это делала неохотно — ей оказалось скучно часами перекидывать петли. Вместе с Наей она ходила на базар и научилась выбирать мясо и овощи; понимала, какой мед настоящий, а какой изрядно разбавлен сахарным сиропом; умела выбрать спелый арбуз или дыню. Ная учила ее этому как-то вроде бы совсем невзначай, не настаивая, не навязывая, и Даша буквально на лету ловила все премудрости ведения домашнего хозяйства. С появлением в доме Наи Даша почти перестала бояться крика — няня разговаривала ровным, тихим голосом, никогда его не повышала, и это приводило девочку в равновесие. Однако в школе ей иной раз становилось почти так же плохо, как тогда, в детском саду, если кто-то из учителей вдруг переходил на повышенные тона. Ная отвела ее к неврологу, и тот научил Дашу паре нехитрых упражнений, позволявших взять себя в руки в тот момент, когда рядом начинали кричать. Со временем приступы стали реже, а потом и вовсе прекратились. Но сейчас, когда Даша вот уже пятый год жила и работала у Элеоноры, подобное состояние стало снова посещать ее. И техники, вызубренные с неврологом в детстве, теперь помогали не всегда. А Элька кричала довольно часто, по поводу и без, иногда просто чтобы сбросить напряжение, и это доводило Дашу до приступов удушья, которые она старательно от сестры прятала, стараясь вообще не оказываться рядом с ней в такие моменты. И Элеонора, пребывая в неведении, продолжала всласть орать, если у нее что-то «не шло» в романе, или в вышедшей книге обнаруживалась опечатка, или наряд, который она придумала к очередному мероприятию, оказывался не так хорош. Даша подумывала снова обратиться за помощью к специалисту, но, пока решалась, они переехали в Рябиновую Горку, а в местной больнице невролога не было, он приезжал сюда только летом в навигацию. Так что приходилось глубоко дышать, стараясь «протолкнуть» застрявший в горле непонятный ком, и иногда это удавалось. Сегодня ей тоже хотелось продышаться как следует — весь день пошел не так с самого утра, и даже знакомство с Арсением Жучковым как-то отошло на второй план. Но когда у Даши появилась свободная минутка, чтобы об этом подумать, она почему-то почувствовала, как покраснела, даже к зеркалу подошла, чтобы проверить, не горят ли румянцем щеки, и обнаружила, что так оно и есть. Одно только имя Арсения, произнесенное про себя, заставляло ее краснеть еще сильнее, и Даша, зажав ладонями щеки, почему-то решила, что завтра утром непременно опять пойдет бегать в парк. И свитер наденет этот же, и хорошо бы, чтобы снова была такая же погода, как сегодня… |