Книга Смерть на кончике ножа, страница 44 – Елена Терехова

— Говорят, пока соседка приютила. Сегодня будет комиссия работать, решать, как дальше быть с девочкой.

— Что ж, значит, сегодня у нас большой бумажный день… Ещё миллион грамот нужно подписать от профкома…

С учётной карточки отдела кадров на Борисову смотрела молодая симпатичная женщина со светлыми волосами ниже плеч. Брови тонкой дугой поднимаются над глазами, подведёнными по контуру. Чёрно-белое фото не даёт возможности понять, какого цвета эти глаза и волосы, оттенок кожи и губной помады. «Семёнова Елизавета Ивановна», – размашистым почерком подписана тоненькая папка. Сколько ей? Надо же, всего-то двадцать пять… Следующий листок. «Автобиография»… «Родилась в посёлке… окончила восемь классов… профессионально-техническое училище… штукатур-маляр-плиточник… разряд… стаж… Имею дочь, Семёнову Марию Ивановну, … года рождения… Увлекаюсь бальными танцами, призёр области по конкурсным бальным танцам…»

— Что интересного прочитала, Елена Валерьевна? – поинтересовалась Лёля Чудоякова, кадровичка, молодая барышня с модной стрижкой «под Мирей Матьё». Коричневый костюм, состоящий из жилета и юбки-шестиклинки, выгодно подчёркивал тонкую талию.

— Да разве в бумагах душу человека отразят? – Лена осторожно, чтобы не размазать тушь, потёрла глаза.

— А что там отражать-то? – пренебрежительно фыркнула Лёля. – Залетела, без мужа родила, у ребёнка отчество её собственного отца в свидетельстве о рождении вписано. Кроме училища – никакого будущего. Да ещё танцульки эти… Чтоб мужика подцепить, для чего ещё по вечерам через весь город в ДК мотаться? Вот и докуролесила.

— Лёль, ну как тебе не стыдно? Вы ведь практически ровесницы, только вот даже если она, как ты выразилась, куролесила, никто не имел права её убивать и оставлять сиротой ребёнка.

— Я высказала своё мнение, – насупилась девушка, – и если не стала изображать, как все, вселенскую печаль, то мне за это не стыдно. Пойду, работы полно. – Покачивая бёдрами, она удалилась в свой кабинет.

В приоткрытую дверь заглянула мастер строительного участка – невысокая грузная женщина с маленькими круглыми глазками и высокой причёской, покрытой белоснежной косынкой. Выцветшая серая роба с трудом застёгивалась на груди.

— Ну что будем решать, Лен? – неожиданным басом произнесла она.

— Материальную поддержку выделим, похороны организуем от предприятия. Вот только не мешало бы разузнать хоть что-нибудь о её родственниках, в личном деле ничего нет, – Борисова ещё раз пробежала глазами анкету. – Она ничего о себе не рассказывала?

— Особенного – нет, – пожала тяжёлыми плечами мастер, отчего пуговица на груди заметно напряглась. – Сестра у неё есть старшая, на родине осталась, в Новосибирской области, вот только не общались они давно и где именно живёт – не знаю. А девочка в новой школе учится в Восточном районе, перешла то ли в третий, то ли в четвёртый класс. С ребёнком ведь тоже решать надо, то ли сестре сообщать, то ли сразу в детдом.

Лена задумчиво смотрела куда-то сквозь женщину.

— Что-что, а детский дом всегда успеется… Надо постараться разыскать родственников.

Она сняла трубку телефона.

— Марина, дай, пожалуйста, город. – Девушка на коммутаторе послушно перевела тумблер. – Здравствуйте, Потапова могу услышать? Уехал? Что ж, спасибо… Значит, придётся самой. – Она положила трубку на рычажок. – Какой там у Семёновой адрес?