Книга Смерть на кончике ножа, страница 62 – Елена Терехова

Женщина убрала газетный репортаж в отдельную папку и вздохнула. Почему-то вспомнилось время, когда она только-только появилась в ремонтно-механических мастерских автобазы, зажатая, даже, пожалуй, испуганная, не знающая, как отнесётся к ней коллектив. Михалыч тогда ещё не был начальником РММ, только иногда замещал того на время отпуска или больничного. Встретил он молодую женщину приветливо, но как бы чуть свысока, что ли. Да и было, наверное, отчего – прочили ему в ту пору высокое звание Героя Соцтруда со звездой и прочими плюшками. А она, глупая, не подумала, что ступает не на то поле с ягодами, и по уши втрескалась в единственного сына Михалыча, Сергея.

Лопатин не сразу заметил взаимное притяжение молодых людей, а когда сообразил, почему те вместе ходят в столовую, воркуют, сидя рядышком, да шепчутся на планёрках, решил – сына надо спасать. Точнее, решил не он, а супруга его верная, Настасья Ивановна. Прямо-таки впилась в мозг и стучала по черепушке целыми днями: «Отвадь эту пришлую от единственного сыночка! Она баба опытная, вмиг ему жизнь искалечит!» Зачем, мол, ему, будущему молодому специалисту, возможно даже высокому начальнику, эта шугливая девчонка, да ещё с ребёнком на руках? Повздыхав, бывший разведчик Лопатин принялся строить план.

Нет, Михалыч не придирался к Галине, не лишал её премий и не разносил нелицеприятные слухи, он просто загрузил работой и её саму, и Сергея, да так, что молодые люди практически перестали видеться. Щербинину приписали к выездным мастерским на угольном разрезе на такой дальний участок, что туда добираться приходилось едва ли не на собаках. Это называлось «скорая помощь» – ремонтная мастерская на колёсах – и к токарному делу не имело никакого отношения, но было той же работой с металлом, деталями и прочим.

— Набирайся опыта, – напутствовал Михалыч, – в профессии всё сгодится.

Вот только он забыл упомянуть, что от «скорой помощи» ремонтники отлынивали как могли, вплоть до ухода на больничный. Ехать до участков приходилось на перекладных, выходить из дома на полтора часа раньше остальных, возвращаться – на полтора часа позже. И ночью вызвать могли, если требовался срочный ремонт «в полях». Но выбора у неё особого не было. Сын Кирилл жил в детском саду на пятидневке, под присмотром нянечек и воспитателей. В выходные мать и ребёнок буквально прилипали друг к другу, а в понедельник рыдали, расставаясь. Что ж делать? Она работала до умопомрачения, борясь за каждую копейку, а помочь и поддержать, даже по мелочи, было некому.

Лопатин-младший был отправлен по распоряжению директора (и личной просьбе отца) постигать азы производства с низов: помогать смежникам в разгрузке вагонов с новым оборудованием. Это был летний вариант трудового воспитания, зимой же эпопея с вагонами продолжилась в несколько ином виде – их нужно было чистить от снега под погрузку угля. Весной Сергея по целевому набору отправили учиться в столичный горный институт. Парень был принят туда с распростёртыми объятиями: за плечами техникум, два года армии, трудовой стаж, кому же, как не ему, шагать вверх по служебной лестнице?

Со временем жизнь в большом городе закружила Сергея и увлекла в свой водоворот. Приветы для Галочки стали приходить всё реже, а потом и вовсе прекратились. Сама она не навязывалась, молча переживая разлуку. Наверное, именно своим поведением в этой ситуации Галина и подкупила Михалыча, а может, где-то в глубине души он всё-таки чувствовал вину перед этой молодой женщиной, но уже через два года по его ходатайству перед руководством Щербинина вместе с сыном переехала в новенькую квартиру – малогабаритную, но всё же двушку. Тут же появились общественные дела, в цеху – новые станки с числовым программным управлением и новый член коллектива в лице Лены Борисовой, такой же матери-одиночки.