Книга Черное сердце, страница 54 – Геннадий Сорокин

Грудь у Вероники была обычная, бедра соответствовали росту. Глаза карие, волосы темные, прическа «итальянка», на левой скуле небольшая родинка. Не красавица, конечно, но девушка приятная.

— Странная у тебя уверенность насчет Шутовой. Не подскажешь, где я ей дорогу перешел?

— Закончишь со мной, спроси у нее. Она меня в свои тайны не посвящает.

— Хорошо. Поговорим о Пуантье?

— Так и знала, что опять придется в эту грязь лезть! – поморщилась от досады Вероника. – Зачем вам Пуантье? Весь техникум знает, что он умер от сердечного приступа.

— На месте его гибели была кукла вуду. Мое руководство хочет проверить, какую роль могла сыграть кукла в его смерти.

— Никакую! – убежденно сказала девушка. – Передай своему руководству, что Пуантье отнесся бы к кукле как к обычной тряпке.

— Зря ты так! – возразил я. – Культ вуду занимает важное место в верованиях народов Западной Африки.

— Кто тебе такую чушь сказал? – возмутилась Гулянова. – Культ вуду с куклами, оживлением мертвецов и зомби – это культ бывших рабов на острове Гаити. Они придумали для себя совершенно новые верования, не имеющие никакого отношения к культу вуду на исторической родине. В Африке легенд об оживлении покойников нет. Поверь мне, я знаю, о чем говорю.

Гулянова кивнула на фотографию Моро на столе. Я попытался вновь возразить, но девушка даже не стала меня слушать.

— Что ты знаешь о культе Перуна, главного бога древних славян? – спросила она.

— Ничего, – честно признался я.

— Вот так же и современные африканцы: знают, что когда-то, давним-давно, их предки чтили культ вуду, а что это был за культ и в чем состоял, им неведомо просто потому, что неинтересно. Если бы жрецы культа могли показывать чудеса, тогда – да, тогда другое дело. А так…

Я понял, что тему разговора надо менять, иначе она увильнет от расспросов, отделается общими словами, и я впустую проведу вечер.

— Ты серьезно собиралась за него замуж?

— За кого? За Адама? – искренне удивилась она. – Не верь всему, что про меня говорят. Если хочешь, я расскажу об отношениях с Моро. Но вначале ответь на один вопрос: что бы твои родители сказали, если бы ты пришел с негритянкой и заявил, что хочешь жениться на ней? Твоя мама одобрила бы выбор?

— Моя мать упала бы замертво, если бы поняла, что я не шучу. Остальные родственники убили бы меня на месте или прокляли и изгнали на веки вечные из семьи. У моей матери были и есть стойкие убеждения, которые она ни при каких условиях не поменяет. Странное дело: мама не из глухой патриархальной деревни, не из пуританской секты, не ханжа, но она считает всех молодых девушек с обесцвеченными волосами развратницами и проститутками.

— А как же тогда…

Вероника не знала, как сказать, и просто протянула руку, указывая на завод. Я понял, кого она имеет в виду.

— Лариса не исключение. Мало того, что она крашеная блондинка, она еще и пэтэушница, то есть вдвойне не подходящая для меня кандидатура. Моя мать никогда не примет ее за невесту и будущую сноху. Если Лариса перекрасится и поступит на заочное отделение в институт, то доверия к ней все равно не будет.

— Как ты к этому относишься?

— Я? Мне по фигу, что мои родственники думают о девушке, которая мне нравится. Я враг условностей, тем более таких, которые растут из неведомых корней. Женщина с сигаретой – вовсе не значит падшая женщина. Женатый мужчина, с интересом рассматривающий девушек в коротких юбках, вовсе не собирается наставить рога жене, в нем просто играет здоровый половой инстинкт, а не стремление к адюльтеру.