Книга Черное сердце, страница 75 – Геннадий Сорокин

Сергей еще помолчал.

— Если мы накроем всю шайку во время игры, то не только эти два преступления раскроем.

— Почему ты уверен, что у Хозяина есть письменная картотека игроков?

— Не только игроков, но и девушек. Хозяин должен комбинировать игроков, чтобы участники одной игры не пересекались друг с другом хотя бы пару сессий. Он должен знать вымышленные имена игроков и девушек, их род занятий и место работы. Глупо получится, если он перепутает место работы и пошлет посредника доставать сапоги на автосервис. Кроме того, любая бухгалтерия, хоть подпольная, хоть явная, – это цифры, записанные в две колонки: дебет и кредит. Без бухгалтерии наступит хаос, Хозяин не будет знать, кому, сколько платить и кого как отблагодарить.

Меня подмывало расспросить Матвеева о Грачевой, но до реализации дела лезть с вопросами об агенте было преждевременно. К тому же я был уверен, что Сергея и красотку Марину связывают не только деловые отношения.

В общежитии перед сном я дополнил схему врагов Пуантье Грачевой Мариной. Логика моих рассуждений была такова:

«Азарт и превосходство над окружающими – это то, к чему стремился Пуантье. Он заядлый картежник, в «тысячу» играть наверняка умел. С деньгами у Жан-Пьера был полный порядок. Для него выигрыш сулил двойное, просто сказочное удовольствие: обставить в карты белых игроков и заполучить в качестве приза покладистую белую девушку. Будет что рассказать друзьям в Африке! Это не скоротечная «любовь» среди станков и парт, не изнасилование неаппетитной Шутовой. Это была бы ночь, достойная арабских шейхов или нефтяных магнатов! В качестве выигрыша ему могла достаться Грачева. Дальше – необозримое поле для фантазий и предположений. Пуантье мог начать шантажировать Грачеву, угрожать, что расскажет в техникуме о ее тайной жизни. Грачева могла начать шантажировать Пуантье тем, что расскажет в КГБ о его участии в тайном сообществе. В дело – хоть на стороне Пуантье, хоть на стороне Грачевой – могли вступить третьи лица. Но пока картежников не хлопнут всем скопом, к Марине мне не подступиться».

Я вспомнил, как во время визита в техникум спросил у Кискорова, контролирует ли КГБ поведение иностранных студентов. Нет ли среди них агента КГБ? Тот пожал плечами: «Точно не могу сказать, сам понимаешь, эта информация для нас недоступна. Но если среди иностранных студентов есть комитетский стукач, то он будет собирать информацию об антисоветской пропаганде или подрывной деятельности. Зачем комитетчикам мелкая спекуляция или пьянство после уроков? Им шпионов подавай, антисоветчиков!»

Клементьев придерживался такого же мнения:

— Представь, что контрразведке стало известно, что Гулянова и Моро состоят в любовной связи. Веронику можно завербовать, угрожая опозорить на всю жизнь. Какой будет прок с этой вербовки? Что она сообщит куратору? О происшествиях на хлебокомбинате? «Сообщаю: вчера вечером некто Лаптев, кадровый сотрудник милиции, стащил с завода два вареных яйца и пару пирожков с повидлом». Вот так преступление! Орден за раскрытие можно получить.

«Если КГБ ни в картежные дела, ни в жизнь техникумовского общежития не вмешивается, то Грачева вполне могла угрожать Пуантье разоблачением и последующей высылкой из СССР. Но тогда, по идее, он должен был ей шею свернуть, а не она его током ударить».