Книга Черное сердце, страница 78 – Геннадий Сорокин

— Ничего! – поклялся Матвеев. – Андрей, подтверди! Ничего я про нее больше не говорил.

— Геннадий Александрович, – вступил я. – Не надо большого ума, чтобы понять, что Грачева – проститутка, участвующая в игре в качестве призовой девушки. Она наверняка знала, как найти и предупредить Хозяина. Но между мной и Грачевой был кратковременный контакт обратного порядка. Это я получил от нее сведения о месте и времени игры, а не она от меня.

— Исключено! – сказал, как отрезал, Матвеев. – Я полностью доверяю Грачевой. Она предать не могла. Вся операция завертелась с ее подачи, так зачем же ей сейчас идти на попятную? Утечка информации произошла где-то в другом месте.

— Ага! – согласно кивнул головой Клементьев. – Мы с Вьюгиным Хозяина предупредили. Так, что ли? Или генерал ему позвонил, сообщил, что в среду его арестуют? Ты думай, когда обвинениями разбрасываешься.

Дверь распахнулась, вошел Вьюгин. Мрачный, как прокурор, забывший в троллейбусе обвинительную речь в суде.

— Мать его, вы что, раньше не могли меня поднять, что ли? – вместо приветствия бросил он. – Почему я о провале узнаю последним?

— Существует слабая, просто микроскопическая надежда, что он вернется, – в качестве оправдания сказал Клементьев.

— Гена, ты сам-то понимаешь, что говоришь? Вернется он, и что дальше? У нас все обвинение на соплях держалось. Что ты ему сейчас предъявишь? Мошенничество? Нет. Игра шла не на деньги, значит, признаков хищения не имела. Организацию притона для занятий проституцией? Тоже нет! С девушками рассчитывались не клиенты, а сам Хозяин. Это не проституция, это что-то вроде поощрения развратного поведения, а за это наказания нет. Оставался только карточный притон. Статья 226 УК РСФСР. Ты ее читал? Я читал. Чтобы посадить человека по этой статье, надо иметь показания игроков, а сейчас где ты их возьмешь? Игроков знал только Хозяин, а он, даже если вернется, обзванивать никого не будет.

— Это все понятно, – устало возразил Клементьев. – Провал операции проанализируем позже. Сейчас-то что делать будем?

Вьюгин сел, снял жиганскую кепочку. Зимнюю шапку он не носил. Зачем, если все твое передвижение по улице заключается в коротком броске от служебного автомобиля до крыльца райотдела или областного УВД? В кепке, надвинутой на лоб, Вьюгин был похож на повзрослевшего хулигана 1950-х годов. Этакого голубятника с папироской в зубах и выкидным ножом в кармане.

— Экипаж наружного наблюдения составит рапорт сегодня. Начальник службы наружного наблюдения докладывает о проделанной работе генералу в 8.00. О бегстве Хозяина сегодня он сообщить не успеет. Если мы не пойдем каяться в областное УВД, то у нас есть время до завтрашнего утра. Что будем делать?

Я промолчал. Вопрос был явно обращен не ко мне.

— Я предлагаю пойти напролом, – сказал Клементьев. – Терять нам нечего. Давайте проведем у Хозяина обыск, поищем подпольную документацию. Если он внезапно вернется, то возьмем его в оборот. Попробуем нахрапом сведения выбить.

— Для обыска нужна санкция прокурора, – робко напомнил Матвеев. – У нас даже уголовное дело не возбуждено. Как будем обыск проводить?

— Как всегда. В тесном взаимодействии со следственными органами.

— Я пошел к себе, – поднялся Вьюгин. – Если будут новости, докладывайте немедленно, не ждите, когда рак на горе свистнет.