Книга Черное сердце, страница 92 – Геннадий Сорокин

— Так и было! – охотно согласился он. – Пуантье стал опасаться, что партнеры по тайным карточным играм нападут на него, ограбят, изобьют толпой и бросят умирать где-нибудь за городом.

— Пуантье привез прибор и первым делом испытал на тебе.

— Вам даже это известно! – удивился гость. – В сентябре мы были у меня в комнате вдвоем. Пуантье достал прибор, похожий на электрический фонарик, выдвинул с торца два электрода и неожиданно ткнул меня в ногу. От удара током я чуть до потолка не подпрыгнул. Из глаз искры полетели, на пару минут речь отнялась. Язык шевелиться перестал, словно его судорогой свело. Ощущения – ужасные! Хочешь закричать, но не можешь, только мычишь. Пуантье успокоил меня и говорит: «Вот тебе тридцать рублей за молчание». Тридцать рублей – это моя месячная стипендия, за нее можно и помолчать, и удар током получить, тем более что через полчаса нога перестала болеть и речь восстановилась.

— Мне известны правила игры в «девяточку». На кону там стояли небольшие суммы, во всяком случае, не те деньги, за которые можно пойти на убийство. Ты ничего не путаешь? Пуантье опасался ограбления?

— Тут вот какое дело. Организатор игры на женщин выгнал его, заподозрил в мошенничестве, но Пуантье к этому времени игра в «девяточку» стала неинтересна. Он нашел новых «друзей», настоящих картежников. С ними он играл на деньги и часто выигрывал. Суммы там крутились солидные, до тысячи рублей доходило. За такие деньги запросто можно молотком по голове получить. Пуантье говорил: «Если они на меня нападут, то одного заряда хватит, чтобы у всех мозги на место встали». Прибор этот, если его о человека разрядить, треск издает, между контактами электрический разряд проскакивает. Выглядит в высшей степени эффектно, как миниатюрная молния в руках.

— Сколько зарядов в приборе?

— Один. После использования его надо несколько часов заряжать.

— Кто еще в общежитии знал о приборе?

— Парень из Мозамбика, сосед Пуантье по комнате, Моро, Самуэль, Санек Медоед и я. Моро о приборе узнал в декабре, когда они с Пуантье ушли на всю ночь в карты играть. Утром Моро рассказал о приборе Самуэлю, тот – Саньку. Самуэль и Медоед учились с Пуантье в одной группе. Когда прибор пропал, Жан-Пьер заподозрил в краже Моро. Больше некого было.

— Прибор украли? – изумился я. – Кто?

— Тайна, покрытая мраком! – усмехнулся Паша. – Пуантье в самом начале стал меня подозревать. Пришел с разборками. Я говорю: «Как бы я прибор украл, если я у тебя в комнате ни разу не был и не представляю, где ты его хранил?» Жан-Пьер решил, что мои доводы логичны, и стал подозревать в краже Моро. Он учился на курс младше, в день кражи прогулял два урока. Самуэль и Санек в этот день на занятиях были, так что физически не могли проникнуть в комнату Пуантье.

— Расскажи о краже подробнее, – потребовал я.

— Зимой Пуантье поехал на каникулы в Африку. Прибор надо было где-то спрятать, через границу возить его туда-сюда опасно, таможенники могут заинтересоваться. Мне он его отдать на хранение не мог: я на каникулы уезжал к родителям. Тогда он оставил прибор где-то в городе, у знакомых. В первых числах февраля Пуантье вернулся, прибор забрал. Не прошло и недели, как его украли. Пуантье был в ярости, но скандал поднимать не стал. Прибор-то он незаконно ввез, на границе за аккумулятор для видеомагнитофона выдал. Таможенники повертели его в руках, увидели, что у него два входа, ничего не поняли и вернули назад. Если бы он вывозил прибор, то они, может быть, заинтересовались, а так – ввози что хочешь! Это же не бомба, не запрещенная литература.