Книга Между двух войн, страница 39 – Геннадий Сорокин

Воронов достал из противогазной сумки веревку, стал прикидывать, где лучше спуститься к трассе.

«Еще вариант! – дополнил он свои рассуждения. – Деньги! Бандеровцы могли сказать: «Хочешь такой же дом, как у начальника бензоколонки, или новенькую «Волгу»? Помоги нам разжечь войну в Карабахе, и мы озолотим тебя. Здесь все равно мира уже никогда не будет, а деньги есть деньги. На них в любом городе можно припеваючи жить». Сведем все вместе! Наш изменник – или идейный борец за новый мир, или подкупленная продажная тварь. Тайного бандеровца можно попробовать вычислить, а завербованного на материальной основе – практически нет».

С конца 1987 года на Дальнем Востоке началось повальное увлечение японскими и китайскими боевыми искусствами. Секции карате и кунг-фу росли как грибы после дождя. Строгие гуру в белых кимоно с черными поясами обещали любого задохлика за год тренировок превратить в мастера восточных единоборств, способного в одиночку разбросать по улице десяток хулиганов.

В видеосалонах львиное место стали занимать боевики с участием Брюса Ли или загадочных японских ниндзя. Популярность Брюса Ли зашкаливала. Если бы Брюс восстал из мертвых и пожелал баллотироваться в Верховный совет СССР, выборы бы он выиграл легко, играючи, даже не зная русского языка.

Ниндзя, замотанные во все черное, стали русскими национальными героями. Кто только не пытался подражать им! Освоивший нунчаки Воронов взялся за сюрикены – металлические плоские звездочки для метания. Через тренера секции карате ему достали пару настоящих сюрикенов. Виктор год учился их метать и понял, что это пустая затея – летали сюрикены красиво, но втыкались в деревянную мишень как бог на душу положит, то есть никак, иногда просто отскакивали от нее.

Преподаватель физической и боевой подготовки Серебрянников перед занятиями по рукопашному бою сказал слушателям:

— Не пытайтесь подражать ниндзя! Вы не японские мальчики, родившиеся триста лет назад в семье наемного убийцы. Не пробуйте прыгнуть с места на два метра в высоту. Этого никто не сможет сделать. Ниндзя в фильмах прыгают вверх с подкидной доски и «летают» по воздуху, привязанные невидимыми на экране веревками к специальному крану.

Воронов в Карабахе не стал бы подражать ниндзя, но перед отъездом из кинотеатра ему на глаза попался кусок прочной веревки длиной около десяти метров.

«Это знак!» – решил Виктор и наметил дерзкий спуск с крутого обрыва.

Никакого смысла в этом одиночном рискованном спуске не было, но Воронов вырос на песнях Владимира Семеновича Высоцкого, воспевавшего смертельно опасный альпинизм:

Перед прогулкой в горы Воронов уложил веревку в сумку из-под противогаза, надел на голову панаму армейского образца и решил во что бы то ни стало испытать себя, совершить спуск по поросшему кривыми деревьями склону оврага.

Панаму песочного цвета Воронов нашел в подсобном помещении кинотеатра «Октябрь». Как она туда попала, осталось загадкой, так как армейского типа панамы не носили даже военнослужащие Калачевской бригады. Панама была на размер меньше, чем требовалось, но Воронов с гордостью надевал ее на прогулки в горы: как ни крути, такой панамы ни у кого в Степанакерте не было.