Книга Между двух войн, страница 42 – Геннадий Сорокин

Не успел Воронов перешагнуть порог школы, как ему повстречались начальник штаба и Дворник.

— Где ты шляешься, черт возьми? – набросился на него Сопунов. – Нам пора пробы воды брать.

— Я нашего «друга» видел, но рассмотреть не смог, змея помешала.

— Потом расскажешь! – прервал его начальник штаба. – Сейчас переодевайся, бери автомат, и поехали в Балуджу.

Село Балуджа располагалось в десяти километрах от Степанакерта. Рядом с ним был заброшенный пионерский лагерь «Орленок» – новое место дислокации хабаровского отряда. Переезжать в конкретную глушь дальневосточники не спешили. Каким бы враждебным ни становился Степанакерт, это все-таки был город с магазинами и армейской базой снабжения под боком. В пионерском лагере ближайшим магазином был сельмаг в Балудже. С началом блокады НКАО товаров в нем практически не было, завозили только самое необходимое: муку, соль, сахар, крупы, спички и дешевые местные сигареты.

Осмотр пионерского лагеря произвел на хабаровчан удручающее впечатление: одноэтажные жилые корпуса с треснутыми стеклами, вокруг них – мусор и лужи из протекающего водопровода. Внутри продуваемых ветром корпусов – пыль и засохшая грязь. Бойлерная не работала, часть труб местные жители скрутили и приспособили для подачи воды в личных хозяйствах. В питьевых фонтанчиках и душе холодная вода бежала еле-еле, в час по чайной ложке.

— В Балудже нет общественной бани? – осматриваясь по сторонам, спросил Воронов. – Как же тут жить, если помыться, даже раз в неделю, невозможно? Вольский решил эксперимент поставить: через сколько дней весь отряд начнет от вшей чесаться? Вши – не блохи, сами по себе не выведутся. Дустовое мыло надо где-то доставать.

— Наголо подстригись и о вшах больше не думай, – раздраженно ответил Сопунов. – Хуже другое: этот пионерлагерь совершенно не приспособлен для обороны. Нам придется организовывать здесь самую настоящую караульную службу, а где взять для этого личный состав, чтобы контролировать периметр, не понятно.

— Мы передаем Волгоградской следственной школе три КПП, – напомнил Воронов. – Освободившийся народ можно задействовать в карауле.

— Задействовать-то можно, но это же абсурд! – возмутился начальник штаба. – Мы будем охранять сами себя. Спрашивается: зачем мы здесь, вдали от дома? Чтобы пионерский лагерь с автоматами в руках охранять?

— Я знаю выход! – весело крикнул Дворник. – Если вода в пионерском лагере не пригодна для питья, то степанакертская санитарно-эпидемиологическая служба запретит сюда заселяться. Пошли, возьмем пробы воды.

Воду из-под крана набирать не стали. Две пробирки с образцами наполнили из лужи, в которой плавали головастики и мелкие жучки. Ответ из СЭС пришел через сутки: «Вода в представленных образцах из пионерского лагеря «Орленок» соответствует ГОСТу, пригодна для питья и приготовления пищи. Вредных примесей или болезнетворных микробов не содержит».

— Как не содержит?! – разъярился Дворник. – Они сами не пробовали воду из лужи пить? Слизь от головастиков, наверное, очень полезная для здоровья, не хуже, чем хваленая минералка с сероводородом.

— Что ты крыльями зря трепещешь! – прикрикнул на него Сопунов. – Если принято политическое решение, то нас туда переселят, даже если из кранов вместо воды будет ослиная моча бежать. Вольский пообещал освободить школу к новому учебному году, и он это сделает любым путем. Не нравится вода – кипятите на костре. Деревьев много вокруг лагеря растет.