Книга Между двух войн, страница 46 – Геннадий Сорокин

— Как на фотографии! Рисунок Грачева надо размножить и раздать по КПП в качестве ориентировки. Где-нибудь он да попадется.

— Я уже объяснял тебе, – устало сказал Сопунов, – что в случае задержания ему нечего будет предъявить. Приехал в Степанакерт корреспондент по заданию какой-нибудь «Львовской правды», собирает материал для цикла статей о межнациональных отношениях. Что в этом незаконного? У него на лбу не написано, что он враг Советской власти и работает на дестабилизацию обстановки.

— Мы раздали рисунок офицерскому составу для оперативного использования, – сказал Колиберенко. – Если «корреспондент» попадется, то мы найдем о чем с ним поговорить без свидетелей, но военнослужащих срочной службы для его опознания привлекать не будем. Опасное это дело – идти поперек течения.

По дороге в десятую школу Сопунов сказал:

— Тебя, Витя, к этому плешивому мужику тянет, как д’Артаньяна к Рошфору. Пошел в горы погулять – увидел сходку заговорщиков, завтра за сигаретами пойдешь – и снова с ним столкнешься. Ты понял, о чем я говорю?

— Понял! – недовольно пробурчал Воронов. – Если увижу этого Мыколу-Рошфора, то сам ничего предпринимать не буду, сообщу о нем в разведотдел.

— Запомни! У тебя есть огромное преимущество перед Рошфором: ты знаешь, кто он такой и как выглядит, а «корреспондент» о твоем существовании даже не догадывается. При случае надо воспользоваться этим обстоятельством, а не лезть на рожон, как Грачев. Ты меня понял? Никакой самодеятельности. С нас одного без вести пропавшего хватит.

В конце апреля 1989 года в сводном отряде Дальневосточной высшей школы МВД СССР случилось чрезвычайное происшествие: при неосторожном обращении с оружием на КПП № 17 слушатель первого курса Иванов тяжело ранил одногруппника армянской национальности. Раненого на вертолете доставили в госпиталь внутренних войск в Ереване, на Иванова возбудили уголовное дело.

Если бы эти трагические события происходили в конце июля, а не в апреле, то руководство школы эвакуировало бы Иванова в Хабаровск и предложило местным правоохранительным органам направить уголовное дело для дальнейшего расследования по месту нахождения подозреваемого. Но одиночный выстрел из автомата АК-74у прозвучал в апреле, когда видимость законности в НКАО еще соблюдалась. Начальник школы, узнав об уголовно наказуемом деянии, вынес вердикт: «Виновный должен быть наказан в соответствии с законом. Мы не можем обучать слушателей строжайшему соблюдению социалистической законности, сами не соблюдая ее».

КПП № 17 находился на территории Аскеранского района НКАО. Расследование уголовного дела проводила прокуратура Аскеранского района. В июле уголовное дело было передано в суд. В августе подсудимого Иванова вызвали в суд для оглашения приговора. Командир отряда Немцов вызвал офицеров штаба и довел до них полученное ночью распоряжение начальника школы.

— Иванов должен принять участие в судебном заседании и выслушать приговор. Если его приговорят к реальному лишению свободы, то он любым путем должен быть доставлен в расположение отряда и вывезен в Хабаровск.

— Съезжу, проконтролирую, – узнав о новом решении руководства, сказал Сопунов.

— Ни в коем случае! – возразил Немцов. – Руководство отряда должно оставаться на месте. Обстановка может сложиться так, что мне придется сутками торчать в Особом комитете или ВОГ и объяснять, почему мы решили воспрепятствовать правосудию. Кто во время моего отсутствия будет руководить отрядом? В суд поедет капитан Шубин. Он – преподаватель специальной тактики, специалист по нестандартным ситуациям. Для силовой поддержки с Шубиным выдвинется часть оперативного резерва. Остальные силы отряда мы сосредоточим здесь. Алексей Ермолаевич, проконтролируйте подготовку здания школы к обороне. Я местной милиции не доверяю. Получат приказ от Туманянца арестовать Иванова во что бы то ни стало, соберутся с силами и пойдут на штурм.