Книга Между двух войн, страница 66 – Геннадий Сорокин

Двигатели авиалайнера Ту-154 взвыли, самолет мелко задрожал, разбежался по взлетно-посадочной полосе и взмыл в воздух. Теперь Воронов точно был недосягаем для степанакертских прокуроров, львовских бандеровцев и боевиков-националистов. В России Виктор мог не опасаться незаконного ареста или выстрела из-за угла. В РСФСР советские законы еще действовали.

В Москве Воронов почти сутки провел в аэропорту Домодедово. Билетов в нужном направлении не было, в милиции аэропорта помочь отказались. Повестка из прокуратуры НКАО в столице СССР волшебной силы не имела. Пришлось рассчитывать исключительно на свою выносливость и счастливый случай. Выстояв ночью пятую за сутки очередь в транзитную кассу, Воронов узнал, что мест в самолетах до Хабаровска нет, зато можно вылететь в его родной город. Исключительно редкая удача! Виктор воспользовался ей и нагрянул домой нежданно-негаданно.

Отдохнув с дороги, отоспавшись, Воронов сверился с дневниками и высчитал, что он пробыл в Нагорно-Карабахской автономной области 132 дня. За это время он заработал два нагрудных знака, три благодарности, подписанные генералами, и получил бесценный опыт общения с представителями нерусских национальностей. Но главный вывод, который Воронов сделал в НКАО, не был связан с местным населением или политической обстановкой в мятежной области. В Степанакерте Виктор узнал, что в СССР вновь появились украинские националисты, мечтающие о создании независимого государства. До НКАО Воронов искренне считал русских и украинцев одной нацией.

Прилетев в Хабаровск, Воронов решил пока не появляться у невесты и сразу же направился в школу, общежитие которой считал своим вторым домом. Не успел он переступить порог любимого жилища, как встретился с замполитом курса.

— Воронов, как я рад тебя видеть! – искренне обрадовался тот. – Ты все, приехал? Сегодня заступишь дежурным по курсу.

Воронов пробовал протестовать, ссылаясь на то, что устал с дороги, но замполит был неумолим: «Дежуришь, и точка!»

Довольный и веселый, что нашел дежурного по курсу, замполит не стал дожидаться окончания рабочего дня и ушел домой.

Воронов переоделся в повседневную форму, сходил на общешкольный развод.

— Сколько человек заступает в наряд? – спросил его дежурный по школе.

— Я один, – ответил Воронов. – Весь курс еще в НКАО.

Офицер понимающе кивнул и занялся первокурсниками.

Вернувшись в общежитие, Виктор принял наряд у парня из параллельной группы. В отсутствие личного состава прием-передача дежурства проходила без лишних формальностей: сдающий смену дежурный принес из своей комнаты телефон, по которому можно было связаться с дежурной частью школы. Воронов не стал устанавливать аппарат на тумбочку дневального, а унес его к себе в комнату. Телефон был единственно ценным предметом, который могли украсть в отсутствие дневального на посту.

— Что тут нового? – поинтересовался у отдежурившего Воронов.

— Поговаривают, что каникулы у нас начнутся только в середине сентября, а так… изменений никаких нет.

— Понятно, – кивнул Воронов и ушел к себе в комнату приводить в порядок форму.

На повседневный китель и шинель он нашил годички с четырьмя полосками, означавшими четвертый, выпускной, курс. Вечером поужинал в школьной столовой и отметил, насколько еда в Хабаровске была вкуснее той малосъедобной массы, которой пришлось питаться в Балудже.