Книга Между двух войн, страница 75 – Геннадий Сорокин

В школу Воронов приехал злой как собака. Он твердо решил порвать с Ковалевой, но, встретив ее вечером, передумал и поплыл по течению, втайне мечтая о новой встрече с Алиной.

Решающим моментом в отношениях Воронова и Лены был отъезд в Карабах. Слушатели и офицеры Дальневосточной школы МВД СССР в свою первую командировку отправились на поезде. На вокзале, прощаясь с Виктором, Ковалева так горько рыдала, словно навеки расставалась с самым дорогим человеком. Ее слезы внесли в душу Воронова смятение: «Кто меня еще будет любить так, как она?» Беззащитная, преданная Лена слезами вытеснила из сердца Виктора других женщин и стала по праву считаться его единственной избранницей.

Вернувшись из НКАО, Воронов поддался соблазну оставить порядком надоевшую казарменную жизнь и перебрался жить к Ковалевой. В первый месяц родители Лены не приставали к молодым с ненужными вопросами. «Живет дочка с парнем – и пусть живет!» Сложности начались в мае: то отец, то мать Лены стали спрашивать у дочери, когда же они с Вороновым узаконят отношения. Вопросы о женитьбе задавали всегда только дочери, но так, чтобы слышал Воронов.

К лету тактика родителей изменилась, и они стали задавать вопросы уже Виктору: «Когда же вы в загс пойдете, а то соседи косо смотрят, перед родственниками неудобно». Воронов увиливал от прямого ответа, отшучивался: «Какой из меня муж, мне еще школу окончить надо!»

За две недели до отъезда в НКАО отец Лены заявил, что или его дочь и Воронов подадут заявление в загс, или он больше не желает видеть Виктора у себя дома. Лена, услышав о новом ультиматуме, разрыдалась. Виктор, так и не решивший, жениться ему на Ковалевой или нет, нашел неожиданный выход из положения. Успокаивая Лену, он сказал:

— В Карабахе сейчас стало жарко! Парни пишут, что в Степанакерте стрельба идет чуть ли не каждый день. Представьте, что я нарвусь на случайную пулю и вернусь из НКАО в гробу. Похороны, венки, траурные повязки. Может, не будем с регистрацией брака спешить?

Родители Ковалевой переглянулись. Перспектива увидеть будущего зятя в гробу их не устраивала, и разговоры о женитьбе прекратились, словно их никогда не было.

До самого отъезда Воронов припеваючи жил у Ковалевых: каждую ночь у него под боком была на все готовая невеста, утром его ждал традиционный бутерброд с красной икрой, вечером будущий тесть мог выставить бутылочку за ужином. Мать Лены обрезала длинные рукава у форменной рубашки, перестирала всю одежду Воронова.

Именно поведение матери Ковалевой удерживало Виктора в последний месяц в семье невесты. «Женишься на дочери – смотри на мать!» – гласит народная мудрость. Мать Елены была идеальной женщиной и хозяйкой. У нее не переводились талоны на продукты и спиртное, в доме был полный порядок, домочадцы всегда были сыты и ухоженны. На загулы мужа она особого внимания не обращала: «Погуляет день-другой и вернется! Зачем зря скандалы устраивать? Мужики все такие: без водки с друзьями в гараже жить не могут».

Если бы Елена во всем пошла в мать, Воронов женился бы на ней не задумываясь. Но будущая невеста ни шить, ни готовить толком не умела. Она, как попрыгунья Стрекоза, была готова каждый вечер сидеть в ресторане за бутылочкой «Советского шампанского», ее не утомляли посиделки в гостях до утра с водкой и скудной закуской. Лена была покладистой и ни в чем Воронову не отказывала, но какая невеста покажет свой истинный характер до свадьбы? Скандальные, ревнивые жены рождаются под звуки марша Мендельсона, а до штампа в паспорте все девушки белые и пушистые – просто лапочки! Куда только потом все девается?