Книга Между двух войн, страница 77 – Геннадий Сорокин

Попытка Алины закрыть перед незваным гостем дверь успехом не увенчалась. Воронов успел подставить ногу в дверной проем. Хозяйка разозлилась и попыталась с новой силой захлопнуть дверь, но ничего не получилось – удар пришелся по упругой литой подошве кроссовок «Адидас». По подъезду разнесся глухой хлопок, Воронов остался на месте.

— Алиночка, мы так не договаривались! – с укором сказал Воронов. – Ты обещала, что если я еще раз приду, то ты выскочишь в подъезд и будешь визжать, пока все не сбегутся. Начинай, я послушаю! Но учти: как только появятся соседи, я скажу, что шел к любимой невесте, а ты подкараулила меня, хотела затащить к себе домой, а когда я стал сопротивляться, начала орать благим матом и звать на помощь. Начинай, Алина, начинай! Время не ждет.

Веденеева посмотрела в глаза непрошеному гостю и поняла, что тот не шутит и готов к публичному скандалу и бурному выяснению отношений.

— Какая же ты сволочь! – с презрением вполголоса сказала Веденеева.

— Там кто-то шевелится, – показал на соседнюю дверь Воронов.

— Заходи, – решилась Алина, – а то тебя кто-нибудь увидит. Оправдывайся потом, что я с тобой не флиртовала.

Шагнув в квартиру, Воронов на инстинктивном уровне понял, как дальше действовать. Он притянул Веденееву к себе и страстно зашептал ей на ушко:

— Каждый день в Карабахе я мечтал, что увижу тебя, что вновь прикоснусь к твоим губам. Можешь называть меня как угодно, но ты – единственная женщина на свете, которая снилась мне по ночам, чье имя я шептал в беспамятстве после ранения. Во время боя рядом со мной взорвалась бомба, и я потерял сознание. Когда стал приходить в себя, увидел двух ангелов. Первый, в белоснежной одежде, позвал меня в рай, второй, посланец ада, потянул в преисподнюю. Я взмолился и сказал: «Дайте мне только одним глазком увидеть Алину, а потом делайте со мной что хотите». Ангелы в тот же миг исчезли, и оказалось, что я лежу на поле боя. Рядом со мной стоял врач в белом халате и механик-водитель БМП в черном комбинезоне…

До того как обнять Веденееву, Воронов даже не представлял, о чем будет ей рассказывать и по какой тропинке искать ход к ее душе. История про ранение возникла сама собой, а появившись, стала реальным событием. Но есть одно но! Выдумать небылицу может каждый, а вот преподнести ее так, чтобы ни у кого не возникло сомнений в реальности происходящих событий… Тут нужен душевный подъем и собственная вера в каждое сказанное слово.

Еще на первом курсе Воронов проштудировал тоненькую монографию «Искусство обмана», написанную одним из известных мошенников Советского Союза. За поблажки в режиме содержания осужденный преступник поделился с будущими следователями основами своего ремесла. Начиналась монография словами: «Когда врешь, в это надо верить».

Воронов твердо усвоил завет мошенника. Нашептывая Веденеевой о своей неудержимой тяге к ней, Виктор ничего не выдумывал – несколько дней назад он действительно лежал контуженный на обочине дороги в Карабахе и умолял ангелов о встрече с одной-единственной женщиной на свете.

Внутренняя убежденность Воронова передалась Алине.

«Господи, он же любит меня! – поразилась Веденеева. – Еще никто не вспоминал мое имя, находясь между жизнью и смертью».

В подъезде послышались шаги. Они прислушались. Оказалось, домой возвращаются отец и мать Лены Ковалевой. Поравнявшись с входной дверью Веденеевой, будущая теща Воронова со злостью сказала мужу: