Книга Между двух войн, страница 79 – Геннадий Сорокин

Стоило девушкам выйти на крошечную сцену, как подвыпившая толпа приходила в возбуждение. Не важно, хорошо танцевали девушки или не очень, успех они имели умопомрачительный. Каждому мужчине на теплоходе хотелось дотронуться до девушек, выразить им свое восхищение, и если получится, то договориться о встрече.

Капитан теплохода зорко следил за подопечными. Свободные от вахты моряки не давали пассажирам приблизиться к сцене, а если успокоить пьяного гостя не получалось, вызывали дежурившего на палубе милиционера. Пока одни пассажиры толпились у сцены, другие оккупировали бар и накачивались алкогольными коктейлями, по цене немного выше ресторанной. За количеством коньяка в бокалах никто не следил, так что Алина к концу смены не только хорошо зарабатывала на «сэкономленном» коньяке, но и уносила с собой граммов 100–150 в резиновой грелке.

Летом, рассказывая о работе подруги на теплоходе, Ковалева с подчеркнутым презрением заметила:

— Алине, чтобы в баре проверок не было, приходится и с капитаном спать, и с механиком. Представляешь, какая она развратная? Ради пары червонцев с любым встречным ляжет.

— Спит с капитаном – правильно делает, – вполне серьезно ответил Воронов. – К тому же он не первый встречный, а ее босс и директор кооператива. Секс с ним – это часть производственного процесса, только и всего.

— Ты это серьезно говоришь? – не поняла невеста.

— Шучу, конечно! Но доля логики в ее действиях есть. Капитан и механик – мужики наверняка женатые. Шансов подхватить с ними гонорею меньше, чем с холостыми матросами.

Ковалева не стала больше разговаривать на эту тему, но с тех пор Воронова в гости к Веденеевой не звала.

Перед самым отъездом в Карабах друзья позвали Виктора на вечерний круиз по Амуру. Воронов на теплоходе надеялся увидеть Алину и возобновить более тесное знакомство. Невесте он сказал, что заступает на дежурство вместо заболевшего товарища и вечером у Ковалевых не появится.

Радужным планам не суждено было сбыться – Алина в этот день взяла выходной, и вместо нее в баре обслуживала посетителей другая официантка. Пляски полуголых девиц на Воронова впечатления не произвели. Наверное, настроение было не то: Воронов надеялся на встречу с Алиной, а получил жалкое подобие стриптиза и бокал с коктейлем по цене бутылки водки.

После первого же бокала шампанского Веденеева разговорилась. В четверг она в очередной раз поругалась с матерью, и та уехала на все выходные к подруге на дачу. До понедельника квартира была полностью в их распоряжении.

Первые сутки пролетели как один миг. Вечером в субботу Карабах самым неожиданным образом напомнил о себе.

— У вас на курсе учится Виктор Дробинко? – спросила Алина.

Всю ночь Воронов и Веденеева не сомкнули глаз. Чтобы не свести с ума соседей скрипом дивана, скинули на пол матрац и успокоились только с первыми лучами солнца. Потом они отсыпались, вновь занимались любовью, к вечеру проголодались, сели поужинать, выпить, расслабиться. Тут-то Веденеева без всякого перехода и спросила про однокурсника Воронова.

Несколько секунд Виктор рассматривал темно-коричневую жидкость в бокале, пытаясь понять, что это: провокация украинских националистов, успевших завербовать Алину, или совпадение? Вербовать Веденееву с прицелом на разработку Воронова было бесперспективно: никто не знал и даже не мог предположить, что 1 сентября он пойдет не к невесте, а к ней. Значит, Алину и Дробинко связывают отношения, не имеющие ничего общего с Карабахом. Возможно, они были любовниками, а возможно, отдыхали в одной компании, где сошлись через общих знакомых.