Книга Убийство в садовом домике, страница 71 – Геннадий Сорокин

В квартире Абызовой не витал дух мещанства, произрастающий корнями из быта городских окраин довоенных времен. У Ивана телевизор и магнитофон были накрыты тонкими холщовыми полотенцами. В мебельной стенке стояли фарфоровые статуэтки певицы в длинном сарафане и казака, когда-то курившего трубку. Пластмассовые «сигаретки», вставляемые в трубку, давно закончились. Казак больше не «курил» и стал использоваться как украшение. Отдельно стояла статуэтка орла с распростертыми крыльями. Орел имел фосфорное покрытие, которое должно было светиться в темноте, но уже давно не светилось. На другой полочке мебельной стенки разместились портрет Есенина, подаренный матерью Ивана, и фигурка балерины. На полу лежал плотный палас, на котором вечно собирались волосы и неизвестно откуда взявшаяся шерсть. У Абызовой на телевизоре и радиоле декоративных полотенец не было. Мебельная стенка не была захламлена фигурками. Паласа не было, как не было и домотканых ковриков, идущих из прихожей на кухню или лежащих вдоль дивана. И, самое главное, на подоконнике не было комнатных цветов в массивных глиняных горшках. Ни герани, ни алоэ, ни растения с красными листьями, похожего на крапиву. Комнатные цветы не загораживали уличный свет, и оптически гостиная казалась длиннее, чем была на самом деле.

Пока гость осваивался в квартире, хозяйка переоделась, перед зеркалом поправила макияж и несколько секунд размышляла: снять колготки или нет? В колготках ее ноги выглядели эффектнее, без них – по-домашнему.

«Не буду выделываться!» – решила она и колготки сняла.

Хозяйка вышла к Ивану в красивом импортном домашнем халате на пуговицах, с глубоким вырезом на груди. Халат этот в некотором роде был парадно-выходной одеждой Абызовой. Она надевала его только для встречи с мужчинами, которым хотела понравиться. При покупке вырез на халате был глубже. Абызова уменьшила его в ателье так, чтобы он только чуть-чуть обнажал ложбинку между грудей. «В каждой женщине должна быть загадка, – объяснила она свое решение знакомой портнихе. – Мужики первым делом смотрят на грудь, вот пусть и ломают голову, как она выглядит!»

— Вы ужинали? – спросила хозяйка. – Нет? Я так и знала! У милиционеров, как и у нас, врачей, времени, чтобы по-человечески поесть, никогда не хватает. Все на бегу да на бегу! Пойдемте на кухню. Я быстренько что-нибудь приготовлю, а вы зададите вопросы, на которые я не успела ответить в прошлый раз. Только давайте сразу договоримся: о Палицыне я больше говорить не хочу. Зоя вам уже все рассказала.

Абрамов прошел за хозяйкой на кухню, сел за стол. Не успел он открыть рот, как пришлось не задавать вопрос, а отвечать на него.

— Как мне вас называть: товарищ Абрамов или можно по имени? – спросила Абызова. – Меня зовите только по имени. Терпеть не могу, когда ко мне обращаются по фамилии. Есть в этом что-то, проводящее барьер между людьми. Фамилия – это как граница в отношениях, но представьте, что есть женщины, называющие за глаза своих мужей исключительно по фамилии. Глупость несусветная!

— Зовите меня Иваном, – воспользовавшись секундной паузой, успел вставить Абрамов.

— Иван, сегодня вы – мой гость! Расслабьтесь, сбросьте маску строгого милиционера. Вы не на работе. Здесь нет начальников, которые будут контролировать каждое ваше слово. Забудьте на время об убийстве, и давайте поговорим о чем-нибудь более приятном, чем труп в садовом домике. Кстати, у вас нет мичуринского участка?