Онлайн книга «Убийство в садовом домике»
|
— Ты ничего не путаешь? – спросил Агафонов. – Он ждет убийства, и убийства, совершенного именно в садах? — Получается, что так. Агафонов задумался. Семенюк молча курил, ожидая, что решит начальник. — Слова к делу не пришьешь, – обдумав ситуацию, сказал Агафонов. – Тем более что у нас и трупа-то никакого нет. Оставим твою информацию до востребования. Как только в садах кого-нибудь прикончат, так мы тут же пойдем за разъяснениями к Ковалеву. — Заметь! Убьют чем угодно, только не топором… Да, вот еще что! Когда я просматривал список членов товарищества, то увидел, что соседом по участку Ковалева является мой одноклассник Пряников. Я его давненько не встречал, но парень он нормальный, если что знает, то скрывать не будет. Начальник ОУР велел написать оперативное сообщение о полученной информации и поручил Семенюку другую работу, не связанную с убийством Фурмана. Во вторник с похорон приехал Кейль. — В квартиру, где стоял гроб, я не проходил, – сообщил он. – Так, потолкался у подъезда, послушал, о чем люди говорят. Ничего интересного! Потом поехал на кладбище, затесался в задние ряды, понаблюдал. На мой взгляд, сын покойного и его супруга выглядели немного странно. Они не плакали, не убивались, были погружены в собственные думы. Согласись, кладбище в момент похорон – не самое лучшее место для размышлений, как жить дальше. Дочка у Фурмана еще маленькая. Она и мать убитого рыдали в голос, а эти двое – нет. Причем они оба не выглядели ошарашенными свалившимся на них несчастьем. — У жены Фурмана шок был в садах. Ты не забыл, как ее врачи «Скорой помощи» в себя приводили? — На похоронах все начинается заново! – убежденно заявил Кейль. – Я что, никого из знакомых в последний путь не провожал? Кладбище – это особое место. Там все плачут. Вот еще момент! Пономарев недалеко от меня стоял. К гробу не подходил, землю в могилу не бросал. Постоял, посмотрел по сторонам и ушел. Меня он не заметил. Я отворачивался, когда он в мою сторону смотрел. В тот же день следователь ознакомил Агафонова с заключением судебно-биологической экспертизы и справкой из химической лаборатории. Подозрительное пятно на рабочей куртке, изъятой в садовом домике Масловой, оказалось кровью животного, скорее всего свиньи. Пепел и остатки не прогоревших дров, изъятые из печей в бане и в доме на участке Масловой, посторонних включений не содержали, то есть вместе с дровами одежду с пластмассовыми пуговицами или резиновую обувь не сжигали. Начальник ОБЭП проинформировал коллег из уголовного розыска, что кража кирпичей на стройке подтвердилась, но доказать ее будет очень сложно, так как должного учета стройматериалов на объекте не велось. Агафонова преступление против социалистической собственности, совершенное в другом районе города, не интересовало. Он распорядился освободить из ИВС Безуглова. Сосед Фурмана по мичуринскому участку претензий к сотрудникам милиции не имел и был рад быстрому разрешению дела. Абрамов начал готовиться к допросу Абызовой еще дома. Вечером он раз за разом мысленно проговаривал вопросы, которые задаст ей, и начинал злиться, так как ни вопросы, ни ответы на них ему были не интересны. Ивана волновала сама встреча с Абызовой, возможность поговорить с ней без свидетелей, один на один. Жена Абрамова заметила, что муж ушел в себя, замкнулся и не обращает ни на кого внимания. Она поинтересовалась: что случилось, нет ли неприятностей на службе? Иван нагрубил супруге, потом извинился, сказал, что начальство на одного него взвалило раскрытие самого опасного преступления в городе и теперь он ни о чем другом, кроме убийства Фурмана, думать не может. Перед сном Абрамов выпил стопку водки, чего никогда не делал. Он даже на праздники спиртного почти не употреблял. Спортсмен же, привык за здоровьем следить, а тут у него на душе было так тяжко, что без водки хотелось волком завыть и спросить у Бога, в которого он не верил: «Что делать, Господи? Меня неудержимо влечет к этой женщине. Я знаю, что мне нельзя к ней приближаться, но я хочу побыть рядом с ней, даже если буду уверен, что она меня погубит». |