Книга Убийство в садовом домике, страница 69 – Геннадий Сорокин

До встречи с Абызовой Иван бы уверен, что счастлив в семейной жизни. Женился он в двадцать два года. После армии он жил с матерью, отчимом и младшим братом в двухкомнатной квартире в поселке Предзаводском. Мать, искренне желавшая счастья своему первенцу, решила устроить его личную жизнь. Она пригласила в гости племянницу своей знакомой, девушку двадцати лет, из обычной семьи, скромную, работящую. Ивану невеста понравилась, и через месяц он переехал жить к ней. Свадьбу молодые решили не играть. Во-первых, денег на торжество не было, а во-вторых, зачем вообще кровно заработанные рубли на пьянку тратить? Не лучше ли на них новую кофточку супруге купить? В назначенный день Абрамов с невестой пошли в ЗАГС, расписались и стали законными мужем и женой. Супругу Абрамова звали Ника. Имя ей выбрала мать, уверенная, что необычное, яркое имя обязательно поможет дочери устроить личную жизнь и быть счастливой. Супруга Абрамова в семейной жизни была безупречной хозяйкой и заботливой матерью. Вернувшись с работы в ателье, она не сидела без дела: до позднего вечера готовила еду, убиралась в квартире, стирала, вязала рукавички и носки, готовила с детьми уроки. Благодаря ей Абрамов не знал, сколько стоят продукты, так как в магазин после работы заходила Ника. Он никогда не забирал детей из детского сада, не выбрасывал мусор и не был ни на одном родительском собрании в школе. С первых дней семейной жизни он полностью переложил быт на плечи жены и должен был бы радоваться, что ему так повезло с супругой, но какой-то червь недовольства дремал в нем, готовился прогрызть дырочку наружу.

Супруга Абрамова была женщиной без изюминки, без искорки. Она не интересовалась ничем, кроме воспитания детей и ведения хозяйства. Вязание на спицах не было ее увлечением. Ника вязала только по мере необходимости, а не для души. В редкие свободные минуты она садилась перед телевизором и смотрела все передачи подряд: новости, фигурное катание, «Сельский час». Книг Ника не читала, журналы «Работница» или «Крестьянка» не выписывала. Абрамов сам не был книгочеем, но иногда покупал книжку, начинал читать, примерно на середине бросал и ставил ее на полку со словами: «Детям потом пригодится!» Быт, налаженный в семье Абрамовых, был без изысков. Блюда к столу – самые обычные. Других Ника готовить не умела. Она была скучной женщиной, но кто сказал, что в жене должна быть изюминка? В дальнюю дорогу берут булку хлеба, а не заварное пирожное. Хорошо пропеченный хлеб дольше сохраняет свежесть.

Абызова была представителем другого мира, и Абрамова тянуло узнать: а какая жизнь там, за горизонтом, где нет развешанного по квартире постиранного белья и большой кастрюли супа, сваренного на всю неделю?

Иван решил встретиться с Абызовой на месте ее работы – в областной больнице. После обеда он пришел в гинекологическое отделение, получил в гардеробе белый халат, накинул его на плечи, поднялся на второй этаж. Абызова поджидала его около лестничной клетки.

— Я случайно увидела вас в окно, – сказала она, улыбаясь Ивану, как старому знакомому. – Как ваша нога, не загноилась?

Абрамов смутился. Он не ожидал, что разговор начнется с вопросов о его здоровье.

— Вы, наверное, хотите меня еще раз допросить? Здесь не получится. В ординаторскую постоянно кто-то заходит, телефон без конца звонит, медсестры кого-то ищут. Вы мужчина видный, и если мои коллеги и больные узнают, что вы из уголовного розыска, то они всей больницей в ординаторскую слетятся. В коридоре говорить неудобно, около окна – тоже. Давайте встретимся после работы у меня дома.