Книга Убийство в садовом домике, страница 96 – Геннадий Сорокин

— Зачем вообще этот метанол нужен?

— О боже! – Эксперт картинно закатил глаза. – Как только начинается разговор о метаноле, так тут же возникает вопрос: зачем он нужен, если от него все только травятся? Скажи, почему никто не пьет электролит из аккумулятора? Почему никто не пьет керосин, ацетон или растворитель? Метиловый спирт выпускают не для того, чтобы травить население, а для применения в народном хозяйстве. Его даже в бензин добавляют, чтобы повысить октановое число. Не пей подозрительные жидкости, и ты не отравишься! В свободном обращении метанола нет, так что случайно ты его при всем желании не выпьешь.

Агафонов поблагодарил эксперта за консультацию и поехал домой. После бессонной ночи к серьезной аналитической работе он не был способен, а появляться в райотделе только для того, чтобы начальство видело, что он работает не покладая рук, ему было незачем. Безупречный авторитет он уже заработал, а вскользь брошенные похвалы за показное усердие его не интересовали.

В пятницу, так удачно начавшуюся, Агафонов не смог поговорить ни с Кейлем, ни с Абрамовым. Как только его сотрудники разъехались выполнять поручения, Симонов направил Агафонова руководить раскрытием квартирной кражи. Вызов оказался ложным, но с места происшествия начальник ОУР вернулся только ночью. «Разбор полетов» он отложил до понедельника.

Первым в понедельник докладывал Кейль:

— Жена Фурмана была в шоке от того, что мы вновь поехали на участок, да еще вечером, заранее не предупредив. Замки она открыла своими ключами. На первый взгляд, в домике ничего не изменилось, все осталось так, как было на выводке. Я сличил фотографии с места происшествия и с выводки. Когда мы осматривали труп Фурмана, рядом с ним, на столе, стояла початая бутылка водки. В момент выводки ее не было. Я бы не обратил внимания на ее исчезновение, но мы приехали искать туда бутылку, а ее не оказалось.

Ночью Агафонов поднял с кровати эксперта-криминалиста и спросил, почему он не изъял при осмотре трупа Фурмана бутылку, из которой тот пил. Эксперт резонно ответил, что смысла в изъятии не было.

— Я на месте происшествия определил, что на бутылке отпечатки пальцев только Фурмана. Зачем же мне бутылку с собой в райотдел везти? Какую она имеет доказательственную силу, если к ней, кроме потерпевшего, никто не прикасался? Я снял с бутылки отпечатки пальцев и оставил ее там, где она была – на столе справа, рядом с окном.

— В домике ничего не поменялось, – продолжил Кейль. – Как были брызги крови на стенах, так и остались. Даже тарелка с недоеденной закуской осталась на столе, а бутылка исчезла. При осмотре было еще не темно, и я на коленях всю комнату исследовал и нашел пробку от бутылки. Она упала за ножку обеденного столика и осталась там лежать. Чтобы ее обнаружить, надо было встать на колени, по-другому ее сверху видно не было.

Агафонов открыл протокол повторного осмотра места происшествия.

— Пробка от бутылки емкостью 0,5 литра, изготовленная из фольги белого цвета, – зачитал он. – Пробка открыта обычным способом, путем надрыва ее края за специальный хвостик. На лицевой поверхности пробки видимых повреждений или проколов нет. По кругу пробки механическим способом выдавлена маркировка мариинского ликеро-водочного завода. В центре пробки выдавлена буква «С».