Книга Запретная связь, страница 110 – Геннадий Сорокин

— Как быть с таблетками?

— Таблетки в присутствии Осиповой направьте на экспертизу. Если она перед возвращением домой потребует их вернуть, то предложите ей заехать за лекарствами денька через три, не раньше.

Мустафин с газетным свертком под мышкой сел в свою «Волгу» и назвал адрес. По пути он вспомнил, как давным-давно слушал лекцию о появлении и развитии старческого слабоумия.

«Одним из факторов, способствующих развитию старческого слабоумия, — рассказывал лектор, — является недостаток получения информации из внешнего мира. Пожилой человек, страдающий глухотой, не может полноценно общаться с окружающими или слушать радио. Массив информации, поступающей к нему, гораздо меньше, чем требуется мозгу для нормального функционирования. Ответственные за коммуникабельность и обработку информации участки мозга начинают вначале простаивать, а потом деградировать. Человеческий организм так устроен, что каждая клеточка его должна постоянно быть в работе. Мышцы должны сокращаться, кровь — бежать по венам, печень — перерабатывать вредные вещества, а мозг человека должен обрабатывать поступающую к нему информацию. Зарубежные ученые провели исследования и выяснили, что если человек с приобретенной глухотой пользуется слуховым аппаратом, то никаких преждевременных изменений в его мозге не происходит. Вспомним великолепный роман Александра Дюма “Граф Монте-Кристо”. Что в нем не так с точки зрения современной психологии? Герой романа Эдмон Дантес провел в одиночном заключении около семи лет или даже больше. Он уже подумывал о самоубийстве, стал выбрасывать пищу из окна, когда появился аббат Фариа. Аббат в заключении что-то постоянно изобретал и над чем-то работал, а Дантес сходил с ума от одиночества и тяжких мыслей. Что из этого следует? Не смог бы Дантес сбежать из тюрьмы после знакомства с аббатом Фариа! За семь лет пребывания в одиночной камере он бы полностью утратил способность к критическому и аналитическому мышлению и стал бы слабоумным, как тяжелобольной старик. Одиночество и отсутствие информации влечет деградацию личности и утрату человеком способности к нормальному мышлению».

— Не смог бы Дантес это мероприятие провернуть. Не смог бы! — в задумчивости вслух сказал Мустафин.

— Так он же не один был! — решил поддержать разговор водитель. — Царь туда своих людей подослал, бракованный пистолет Пушкину подсунули. Они, сволочи, все заранее рассчитали и место для дуэли выбрали укромное, чтобы им никто не мог помешать. Царь же это все подстроил?

— Конечно, он, кто же еще! — согласился Мустафин.

За две недели до задержания Осиповой Мустафин встретил друга детства. Постояли на улице. Разговорились.

— Арнольда Осипова помнишь? — спросил приятель. — Он в нашем дворе жил, на Наташке сразу же после армии женился.

— Помню, как не помнить! — подтвердил Мустафин. — Он лет десять назад участвовал в ликвидации аварии на заводе, всякой дрянью надышался.

Приятель с грустным видом покивал и продолжил:

— Надышался, еще как! Решил я проведать его весной, с днем рождения поздравить. Пришел и обомлел! Того парня, который жил рядом с нами, больше нет. Вместо него с Наташкой теперь живет старик, простодушный до идиотизма. Никогда бы не подумал, что из-за аварии у него такие психические изменения наступят, что с ним поговорить-то не о чем, кроме как о его болезнях и проблемах.