Книга Запретная связь, страница 29 – Геннадий Сорокин

— Смотри, что я нашел! — воскликнул паренек по фамилии Егоров. — Классная трубка, без шва.

Второй школьник, Федоров, осмотрел находку и остался доволен. Трубка была во всех отношениях замечательной! Она была изготовлена из нержавеющей стали, соединительного шва не имела. Внутренний диаметр трубки был чуть больше пяти миллиметров, длиной она была сантиметров двадцать. Вернувшись в свой двор, парни взялись за работу и за пару часов сделали поджигу — самодельный дульнозарядный пистолет с запальным отверстием сбоку. По поводу названия этой конструкции среди пацанов постоянно вспыхивали споры. Одни мальчишки утверждали, что она должна называться поджига, другие с пеной у рта доказывали, что настоящее название пистолета — это поджега. Спор о названии был бессмысленным, так как самодельный пистолет не имел социально-бытового предназначения, следовательно не мог иметь определенного официального наименования. О поджигах слагалось много легенд. Парень, переехавший жить в Новую колонию с Сахалина, клялся на зуб, что у него на родине изготавливали поджиги, способные пробить свинцовой пулей железнодорожный рельс. Пацаны верили ему, хотя пробить кусочком свинца рельс так же реалистично, как выстрелом из самодельного пистолета отправить на дно японскую рыболовецкую шхуну, промышлявшую браконьерством у берегов советского Дальнего Востока. Все поджиги, независимо от качества трубки, идущей на изготовление ствола, имели слабое место — распил, через который воспламенялся основной заряд. Примерно через три-четыре выстрела место распила разрывалось, делая дальнейшую стрельбу невозможной. Иногда ствол разлетался пополам на месте распила после первого выстрела, иногда выдерживал шесть-семь зарядов. Прицельно выстрелить из поджиги можно было на расстояние не более нескольких метров, хотя при хорошем заряде пуля улетала на большое расстояние. В целом поджига представляла бо́льшую опасность для самого стрелка, чем для окружающих.

В понедельник пацаны зарядили «пистолет» и пошли опробовать его в Девичью рощу. Стрелять взялся Федоров. В качестве мишени он выбрал пустую консервную банку, установленную на пенек. Чиркнув спичкой, Федоров подпалил запал. Он бы попал по банке, но тут раздался крик случайного прохожего: «Я вот сейчас вам дам, стервецы!» Рука у Федорова дрогнула, ствол задрался вверх, и в этот момент грянул выстрел. Пацаны бросили поджигу на месте стрельбы и помчались сломя голову в родной двор. Пуля из самодельного пистолета пролетела на удивление большое расстояние и врезалась в край оконной рамы на четвертом этаже Девичьего домика. От удара стекло лопнуло и частично осыпалось. Никто в результате стрельбы не пострадал, но одну створку окна надо было стеклить заново. Незадачливых стрелков вычислили в тот же день и доставили в опорный пункт охраны правопорядка, расположенный в двухэтажном доме в Новой колонии. Изготовивший поджигу Егоров сразу стал хныкать, просить прощения, клялся, что больше так не будет делать. Его товарищ Федоров не проронил ни слезинки. Бледный, с трясущимися руками, он стоял в углу комнаты, ожидая решения своей участи.

Разбором происшествия занимались участковый Ромашин, инспектор по делам несовершеннолетних (ИДН) Скворцова и Абрамов. Орудие преступления — самодельный пистолет — лежало на столе. Гражданин, спугнувший стрелков, не поленился найти его в роще и доставить в опорный пункт. Письменные объяснения от правонарушителей получила инспектор ИДН. Незначительные проступки, совершенные несовершеннолетними, относились к ее компетенции. В связке участковый — инспектор ИДН — инспектор уголовного розыска Абрамов был главным. Принимать окончательное решение — направлять информацию о происшествии в райисполком или ограничиться профилактическими мероприятиями — предстояло ему. Закончив с объяснениями, Скворцова вызвала Абрамова поговорить в другую комнату.