Книга Запретная связь, страница 54 – Геннадий Сорокин

В первый раз в жизни сознание Абрамова раздвоилось, и его мозг стал одновременно обрабатывать два потока информации. Первый поток был получен из внешнего мира, а второй был анализом происходящих и когда-то происходивших событий. Причем анализ этот произошел мгновенно, словно мельчайшие частички металлической стружки на столе одновременно прилипли к магниту и образовали понятную только физикам фигуру. Иван слышал, как Журавлева открыла шкаф в комнате, достала покрывало и расстелила его на кровати. Аналитический отдел мозга выдал ему обобщенную информацию о происходящем.

«Первое. Журавлева уже была в этой квартире, и была не один раз. Она не стала задерживаться в прихожей, а прошла в комнату, чтобы посмотреть, не изменилось ли что с момента ее последнего посещения этой квартиры, и только после этого пошла в душ. Она не стала в опорном пункте расспрашивать, что это за квартира, где находится и почему для делового разговора мы должны встретиться именно в ней. Как я сразу не догадался, что тут что-то не то?

Второе. Она уже принимала здесь душ и знала, что в совмещенной с туалетом ванной есть полотенце, в которое можно завернуться.

Третье. Она была здесь с Алексеевым. Больше не с кем. Следовательно, она была любовницей Алексеева.

Четвертое. Она ждет меня на кровати».

Решение, как дальше действовать, пришло само собой. Иван мог бы, конечно, поступить как праведник и сказать: «Гражданка Журавлева, что вы себе позволяете? Сейчас же оденьтесь. Я вас сюда не для баловства позвал». Это означало бы мгновенный и окончательный разрыв любых отношений с ней. Такую обиду она бы не простила. Второй вариант. В силу служебной необходимости, исключительно для установления доверительного контакта и получения в дальнейшем оперативной информации, нужно раздеться и лечь к ней в кровать. История милиции знает множество примеров, когда оперативные сотрудники жертвовали жизнью ради интересов службы, а тут всего-то надо было остаться самим собой, то есть молодым и здоровым мужчиной.

«Ничего не поделать, — мелькнула мысль, — придется пойти по скользкому пути Алексеева. Не я же это начал! Я-то вовсе не хотел никакого интима».

И тут же в ухо дьявол-соблазнитель зашептал:

«Сам себе-то не ври! Какие интересы службы ты приплел, что за чушь ты несешь? Настя Журавлева — красивая девушка. Это тебе не Абызова, у которой семь пятниц на неделе: то она сама тебя тащит в спальню, а то прикоснуться к себе не дает. Давай, не теряйся! Один раз живем».

Все эти мысли и нашептывания Князя Тьмы пронеслись в голове Абрамова за секунду, не больше. Время в критический момент растянулось, как пружинный эспандер, и вышло за отведенные ему бытием рамки.

Абрамов встал, посмотрел на икону. Христос смягчил взгляд. «Слаб человек!» — с пониманием посмотрел он на инспектора, собирающегося с головой окунуться в омут страстей и прелюбодеяния.

«Кто не грешит, тому каяться не в чем», — вспомнил Иван слова матери и пошел в комнату.

… Журавлева пошевелилась. После бурного секса она легла рядом с Иваном на живот и замерла, словно уснула на минуту. Абрамов погладил ее по обнаженной спине, полюбовался на округлые ягодицы девушки.

«Да! Молодость есть молодость! Сорокалетняя Абызова не идет ни в какое сравнение с Настей. Света, конечно же, держит себя в форме, но это уже не то. Лучшие ее годы позади и никогда не вернутся, сколько ни сиди на диете и ни втирай крем в уголки глаз».