Книга Запретная связь, страница 66 – Геннадий Сорокин

— С зародышами вот какая картина вырисовывается, — охотно подхватил тему Абрамов. — Мы пришли к выводу, что их, так сказать, производят на свет не только женщины из Девичьего домика, но и со всего завода «Химволокно». Если наши предположения правильные, то где-то рядом с Девичьим домиком или в нем самом должен быть абортарий — помещение, где происходят роды. Под Девичьим домиком есть бомбоубежище. Почему бы абортарию не располагаться там?

— Ты под словом «абортарий» что подразумеваешь? Клинику, что ли?

Иван, вернувшийся к интересующей его теме, не заметил, как в голосе любовницы проскользнуло нескрываемое презрение. С таким презрением профессиональный автослесарь спрашивает у автолюбителя, приехавшего на станцию техобслуживания: «Сам, что ли, карбюратор регулировал или соседа по гаражу попросил помочь? Ах, соседа! То-то я вижу, что поплавок так отрегулировали, словно рыбу собрались ловить».

— Вот об этом я и хотел поговорить, — продолжил Абрамов, не заметивший перемены в настроении хозяйки.

После заданных им вопросов у Абызовой окончательно испортилось настроение.

— Я предупреждала тебя, — сказала она, — что дома не желаю говорить о работе. Если тебе нужна консультация по этому поводу, то обратись в клинику, где производят аборты, а не ко мне.

— Ты же сама спросила про зародышей! — удивился Иван. — Чего тебе стоит ответить на пару вопросов?

— Если нам не о чем больше говорить, то давай на сегодня все закончим. У меня, честно говоря, голова разболелась.

Абрамов пожал плечами, пошел в прихожую. Перед тем как выйти за дверь, привычно чмокнул любовницу в шею, прошептал:

— Извини! Я опять все испортил!

По дороге домой ему вспомнилась дряблая кожа на шее Абызовой, ее руки с проступившими венами, грудь, утратившая свою упругость и привлекательность.

«Если нам больше не о чем поговорить, то зачем она мне сдалась? — вдруг осенило его. — Настя во всех отношениях более привлекательная женщина. Она не дергается: “Об этом буду говорить, а об этом — нет!” Если между мной и Абызовой утратилась душевная связь, то надо трижды подумать, встречаться нам в следующий раз или нет».

Если бы не знакомство с Журавлевой, Иван не спешил бы рубить с плеча и по результатам двух неудачных встреч принимать скоропалительные решения. Но у него была Настя! Девушка безупречной красоты и обаяния.

В воскресенье утром к Абызовой заглянул Аркадий. Она пожаловалась ему на старшего брата.

— Он идиот! — убеждала она делового партнера. — Вбил себе в голову мысль о каких-то зародышах и теперь каждую встречу трясет меня, расспрашивает, что да как! Если еще раз заведет о них речь, то я его выгоню к чертовой матери!

— Это ваши дела! — не стал дослушивать стенания хозяйки Аркадий. — Я тебя с ним не знакомил и к твоей кровати его не подталкивал. Ты с самого начала должна была понять, что у него ограничен кругозор, и если он за что-то новое ухватится, то, пока не разберется, интерес к этому явлению не утратит. С Иваном поступай как хочешь, а мне вот что скажи: где шесть шкурок норки, которые привезли из Прибалтики? Почему они прошли мимо меня?

— Какие норки? Ты-то тут при чем? — возмутилась хозяйка квартиры. — Это мне меха привезли, а не тебе.

— Погоди! — остановил собеседницу Аркадий. — Не я ли за эти шкурки финские сапоги по бросовой цене продал?