Книга Запретная связь, страница 64 – Геннадий Сорокин

— Вот какой момент надо исследовать, — сказал Агафонов. — Девичий домик стоит на фундаменте, возведенном для заводского цеха. В то время на предприятиях массово строились бомбоубежища, зачастую прямо под заводскими цехами. Иван, тебе необходимо затребовать в градостроительном управлении план здания и выяснить, нет ли под подвалом общежития еще одного подвала, спроектированного как бомбоубежище? Если он есть, то туда могли подвести электричество и водоснабжение. С первого уровня на второй перекинуть трубы большого труда не составит.

— Когда бы это сделали? Сейчас, что ли? — удивился Абрамов.

— Да нет, Ваня, не сейчас, — с сожалением сказал Агафонов. — Коммуникации могли провести в то время, когда планировали на этом фундаменте возвести заводской цех. Электричество могли проложить позднее, а трубы ответвлять надо было на этапе общей прокладки коммуникаций. У нас в городе полно заброшенных бомбоубежищ. Свою актуальность по прямому назначению они уже утратили и где-то стоят закрытые, а где-то используются как склады или овощехранилища. Про одно бомбоубежище я точно знаю. В третьей городской больнице его используют как продовольственную кладовую при пищеблоке.

— Если в Девичьем домике есть еще один подвал, то ключи от двери в него могут быть только у завхоза Осиповой, — сказал Абрамов. — Она в общежитии отвечает за все коммуникации и складские помещения.

— Твоя, э-э-э… так сказать, знакомая ничего про отношения Осиповой и Алексеева не рассказывала? — спросил Агафонов.

Иван на секунду смутился. Даже став взрослым мужчиной, он не научился не моргнув глазом врать о своих отношениях с женщинами, к которым был неравнодушен.

— Я еще не успел с ней об этом поговорить, — помедлив предательскую секунду, ответил Абрамов.

— Понятно, — сказал Агафонов. — Когда сможешь узнать об Осиповой? На той неделе? Время терпит, подождем. Кстати! Чем занималась твоя знакомая, когда Алексеева отравили? Она в этот день работала или была в общежитии?

— Не знаю, — растерялся Иван.

Такая постановка вопроса даже не приходила ему на ум.

— Если не знаешь, так узнай! Теперь перейдем к ребенку, выпавшему из окна. Сын Изместьевой с зародышами и Алексеевым не связан, но кто его знает, куда нас заведет расследование! Кто сейчас живет в комнате, откуда выпал мальчик?

— Изместьева написала заявление на увольнение. До конца месяца комендант общежития разрешила ей жить в той же комнате, а потом вопросом заселения будет заниматься профком завода.

— Профком ли? — усомнился Агафонов. — Я слышал, что там всем Осипова заправляет, а профком только утверждает ее решения. Проработай этот вопрос с Журавлевой. Она должна знать, кто принимает решение о предоставлении отдельной комнаты. В деле о гибели ребенка у нас мало доказательств, на которые можно опереться. Нитка с оконной рамы по структуре и окраске не подходит ни к халату Изместьевой, ни к одежде ее подруг, пьянствовавших в этот день в ее комнате. Она также не подходит к одежде плотника общежития. Подведем итог! Иван, ты отбрось мысль, что Алексеев обманом пробрался в Девичий домик ради любовных побед. Чушь это! У него была другая цель. Я склоняюсь к тому, что он хотел получить свою долю от реализации ворованных ниток. Совещание окончено! Я пошел к Мустафину, сообщу ему о грандиозном провале в оперативной работе. Засветить конспиративную квартиру — это, ей-богу, не шутка.