Книга Запретная связь, страница 75 – Геннадий Сорокин

— Да-а-а, — протянула Журавлева. — С таким настроением в кровать идти не стоит. Сама виновата! Могла бы потом все рассказать, а не выкладывать все с порога. Чай будешь? Посидим, поговорим, а потом решим, что дальше делать.

Она поставила кипятиться воду в чайнике, достала кружки.

— Теперь ты понял, почему мы с Алексеевым иногда даже до кровати не доходили? Все же от настроения зависит. Если голова мрачными мыслями забита, то любовью лучше не заниматься.

— Если ты вспомнила про него, то скажи, какие отношения у Алексеева были с Осиповой? Я слышал, что он с ней никак общий язык найти не мог.

— Как-то раз я спустилась в подвал, где у Осиповой каморка с постельным бельем. Не помню уже, что мне было от нее надо, но дело было днем, в первую смену. Я спустилась, подошла к каморке и услышала голоса. Алексеев говорит: «Ты, Наташа, много на себя берешь! Если мы друг другу не пойдем навстречу, то я тебя подставлю, и ты по миру пойдешь с протянутой рукой. Без Девичьего домика ты никто, ноль! Если будешь упрямиться, то сама себе приказ об увольнении подпишешь». Осипова отвечает: «Лучше бы ты нитки с завода воровал, чем лез куда не просят!» Дальше я слушать не стала и ушла.

— О чем они могли говорить? — спросил Абрамов.

— Не знаю, — пожала плечами Журавлева. — Я в чужие дела не лезу. Меньше знаешь — крепче спишь!

— Ты слышала, что в вашем подвале есть вход в бомбоубежище?

— Может, и есть, только мне-то до него какое дело? Я по заброшенным подвалам лазать не собираюсь.

— Ты говорила, что Алексеев мечтал переспать с двумя вашими красавицами. Про Козлову ты рассказала, а что со второй? Он ее не добился?

— Там долгая история, но нам спешить некуда, так что время есть. Викторова Татьяна… Подожди. Ты знаешь, что в Девичьем домике комнаты бывают «белые», «серые», «черные» и «никакие»? Говорят, что давным-давно, когда общежитие еще только заселили, один парень ошибся комнатой и зашел к девчонкам, которые мужчин к себе не пускали. Они его обругали, а он им в ответ говорит: «Вы бы входную дверь в белый цвет покрасили, чтобы приличные люди к вам не заходили». Прикинь, это он себя приличным человеком считал, а их — нет. Если они со всеми мужиками не спят, то они, получается, неприличные. Бракованные какие-то. С тех пор все комнаты в общежитии имеют цвета, но о них только мы знаем, посторонних в наши дела не посвящаем. «Белая» комната означает, что мужчины туда не входят, а «черная» — что они оттуда не выходят, что в этой комнате постоянно кто-то из парней ночует. Шлюхи, короче, там живут. В «серой» комнате парень может остаться на ночь, если обстановка позволяет. В «никакой» комнате живут матери-одиночки. Сам понимаешь, что сильно придираться к матери-одиночке насчет мужчин никто не станет, но и разврата допускать никто не даст.

— Если мать-одиночка решит выйти замуж, подаст заявление в ЗАГС и все такое, то ее жениху разрешат оставаться на ночь?

— Нет, конечно! Общежитие-то женское. Сегодня он у невесты останется, а завтра по всей общаге гулять пойдет. Мужики, они такие: сегодня на тебе жениться готов, а завтра твоей подругой увлечется и будет ей в любви признаваться. У нас все на равных правах. Для матерей-одиночек исключение делать никто не будет.

— У тебя, кстати, какая комната?