Книга Запретная связь, страница 80 – Геннадий Сорокин

— Ты, пожалуй, прав! — согласился Абрамов. — Труп не труп, но что-то там спрятано, и это что-то имеет незаконное происхождение.

Ромашин пошел на вахту, где стоял телефон, Абрамов остался около входа в бомбоубежище.

— Осипова, ты зря решила с нами в эти игры поиграть, — сказал он завхозу. — Без твоего ведома ни одна живая душа сюда бы не пробралась.

— Если твой коллега без труда скрепкой замок открыл, то почему другие не смогут? — резонно заметила завхоз. — Не только Ромашин знает, как замки подручными средствами открывать.

Примерно через полчаса из райотдела приехала следственно-оперативная группа. Эксперт-криминалист осветил мощным фонариком помещение и сказал:

— Если мы хотим зафиксировать следы на полу, то нам будет нужен свет. Давайте где-нибудь выкрутим лампочку и вставим ее на место сгоревшей.

Осипова принесла лампочку. Первым в бомбоубежище, освещая себе дорогу фонариком, вошел эксперт. За ним, след в след, Абрамов. Около перегоревшей лампочки они остановились. Абрамов подсадил коллегу, и эксперт вкрутил в цоколь новую лампу. Ромашин зажег свет. При освещении на полу стали видны следы обуви, ведущие по пыльной поверхности от двери к углу. Эксперт сфотографировал наиболее четкие отпечатки обуви, замерил их длину и ширину.

— Гипсовый слепок сделать не получится, — сказал он. — Пыль здесь мягкая, не слежавшаяся, она форму держать не будет.

— Давайте тюк осмотрим! — поторопил их инспектор уголовного розыска Прохоров. — Может, мы зря тут огород городим, и в тюке ничего интересного нет.

Абрамов вынес тюк, сделанный из простыни, на площадку перед входом в бомбоубежище. В нем оказались мужские вещи: болоньевая японская куртка, пиджак, брюки, рубашка, нательная майка, носки, трусы и почти новые туфли черного цвета. Прохоров всмотрелся в вещи и воскликнул:

— Кажется, я знаю, кого тут раздели! Курточка-то приметная! Ваня, посмотри, в карманах ничего нет?

В переднем правом кармане брюк лежало служебное удостоверение на имя Алексеева. В заднем кармане была связка ключей. В одном из них Абрамов без труда опознал ключ от кабинета инспекторов уголовного розыска в РОВД. Во внутреннем кармане пиджака Алексеева было портмоне с деньгами в сумме одиннадцать рублей сорок копеек. Больше ничего в карманах обнаруженной одежды найдено не было.

— Странно, — сказал Прохоров, — Алексеев курил, а тут ни сигарет, ни спичек нет.

— Он выложил их там, где пьянствовал, — с неприязнью к покойнику ответил Абрамов. — Ну что, Осипова, поехали, поговорим о том, что у тебя в подземелье делается.

Абрамов, ни на секунду не упуская завхоза из виду, пошел с ней к выходу. Прохоров и эксперт проверили остальные помещения бомбоубежища, но ничего интересного не нашли. На полу в остальных комнатах следов обуви не было. Эксперт перед уходом взял образец пыли около цепочки следов. Второй образец он получил в углу, где лежал тюк.

Допрос Осиповой ничего не дал. Она твердо стояла на своем: «Я ключей от бомбоубежища никогда не имела и в него не входила. Как в нем могли оказаться вещи Алексеева, не знаю». Закончилось все тем, что в кабинет к Абрамову спустился начальник милиции Мустафин.

— Наташа, ты зря нервничаешь, — успокаивающе сказал он. — Тебя никто ни в чем не обвиняет. Мои сотрудники обязаны установить все обстоятельства обнаружения вещей нашего коллеги, так что держи себя в руках и отвечай на вопросы.