Книга Приговор на брудершафт, страница 71 – Геннадий Сорокин

— Приходил ко мне опер, намекал, что Елена Дерябина тем утром не была пьяной. Водкой от нее несло за версту, но язык не заплетался, координация движений не была нарушена. Я выложил перед ним заключение наркологической экспертизы и говорю: «Видишь, что написано? Если сможешь это опровергнуть, приходи, поговорим». Опер, разумеется, никуда не пошел и больше об этом случае не вспоминал. – Буглеев открыл сейф, достал групповую фотографию: – Вот они, красавицы! Я заставил их сфотографироваться. Спросишь зачем? Просто так, на память. Слишком уж необычное дело было. Ты никого из них не знаешь?

— Нет, конечно. Я только с материалами уголовного дела работал, а в нем фотографий нет.

— Тогда слушай! Вот эта красивая девушка с немного испуганным лицом – Екатерина Дерябина. Рядом с ней Титова. Последняя в ряду – Нечаева. Сидят Жигулина и Елена Дерябина.

Нечаева и старшая Дерябина были действительно очень похожи. Титова оказалась девушкой с острыми чертами лица, на вид неприятная, самоуверенная. Жигулина-Осокина сидела с гладко зачесанными назад волосами, без очков. Елена Дерябина выглядела как прилежная школьница. Прическа у нее была как у Осокиной, а испуг в глазах – как у сестры.

— Что скажешь? – спросил Буглеев. – Как будущий следователь ты должен с первого взгляда понять расстановку сил.

— Наиболее выигрышно выглядит Титова, – немного подумав, ответил Виктор. – Сестры явно чем-то испуганы. Жигулина постаралась абстрагироваться от происходящего, словно ее эта история не касается, а Нечаева… Мне кажется, что она о чем-то глубоко сожалеет.

— Естественно! – обрадовался верному ходу мысли Буглеев. – Она же заварила эту кашу. Младшая Дерябина не знала, что делать, а Нечаева позвонила в милицию. Если бы не она, Екатерина замяла бы инцидент. Подумаешь, любовник с сестрой переспал! Они к 10 сентября с Долматова еще не все вытрясли.

Буглеев убрал фотографию в сейф, вернулся в кресло.

— На первый взгляд, – продолжил рассказ бывший следователь, – события в квартире Дерябиных – это безудержный блуд и разврат, торжество похоти и животных инстинктов. Но это только видимая сторона дела, а сущность его совсем в другом. Девушки устали от советской морали и решили устроить мини-фронду, показать обществу комбинацию из трех пальцев. «Вы нам все запрещаете, заставляете ходить в белых фартучках с комсомольским значком на груди, так вот вам наш ответ!» Я сразу понял, что старшая Дерябина устроила сексуальную революцию в одной отдельно взятой квартире. Вот что примечательно: Нечаева всегда шла у нее на поводу, она, грубо говоря, не субъект. Человек без собственного мнения. Сказала ей подруга лечь в кровать – она, не задумываясь, легла. Но две другие девушки! Их-то что подтолкнуло в трясину разврата? Фронда, нежелание плыть по течению. Застой в конце 1970-х годов так всем надоел, что даже порядочные девушки начинали протестовать кто как мог. Если бы не перестройка, не курс партии на обновление общества и гласность, то я не знаю, куда бы нас завели кремлевские старцы. Понятно было, что после смерти Брежнева в обществе надо было что-то менять, а что менять и как, никто не знал. Андропов взялся закручивать гайки, ничего хорошего не получилось. Черненко был глубоко болен, делами партии и государства не интересовался. Только с приходом Михаила Сергеевича Горбачева наше общество встряхнулось и пошло вперед.