Книга Приговор на брудершафт, страница 99 – Геннадий Сорокин

— В милиции психов нет!

Нечаева попыталась освободиться, но безуспешно – Воронов крепко держал ее за руку.

— Запоминай! – Виктор перешел на «ты». – Если у нас не получится разговор по душам, я сегодня же напишу рапорт о твоем участии в убийстве Долматова. Его ведь вы с Леной Дерябиной прикончили, не так ли?

— Долматова убили? – не поверила Нечаева. – Я его после суда не видела и к его смерти отношения не имею! Когда и где он скончался? Я три года из Хабаровска не выезжала, а Долматов в Приморье сидел. К нему Вика ездила. Может, она его убила?

Воронов завел женщину в беседку, отпустил ее руку.

— Есть такое выражение – живой труп. В физическом плане человек существует: передвигается, ест, пьет, спит. А в моральном отношении его уже нет. Физическая оболочка осталась, а души – нет. Вы с Дерябиной убили его душу. Когда я весной встречался с Долматовым, от него уже почти ничего не осталось. Он, кстати, должен был уже освободиться.

— Ко мне приедет? – испугалась Марина.

— О нет! Если он доберется до Хабаровска, то пойдет разбираться с Викой. Она же его без жилья оставила. О твоей роли он не подозревает. Пока только я один знаю, что это ты упрятала его за решетку.

— Кто вы такой? Что вам надо? – занервничала женщина.

— Как вы мне надоели, идиотки! – воскликнул Воронов. – Вас что, в инкубаторе вывели? Ты уже третий человек, кто задает мне одни и те же вопросы: кто ты, что ты, зачем ты полез в это дерьмо? Полез, потому что хочу познать истину! Меня жернова интересуют. Понятно?

Пожилой мужчина, выгуливающий лохматую собачку, остановился, внимательно посмотрел на странную парочку и поспешил прочь. Вмешиваться в семейные разборки у него не было ни малейшего желания.

«Нашли, где отношения выяснять! – подумал пенсионер. – Не ночевал мужик дома – ну и что с того? Может, он в засаде был, преступника выслеживал?»

Нечаева, окончательно сбитая с толку, мужчину с собачкой не заметила. Она вообще никого во дворе не видела. Неожиданный натиск незнакомца поставил Марину в тупик: она не знала, что дальше делать и как себя вести. Воронов, удовлетворенный началом разговора, сел на лавочку и закурил.

— Садись! В ногах правды нет.

— Здесь кругом грязь, куда я сяду?

— Грязь? О нет! Это не грязь. Это мельчайшие кусочки влажной почвы и мусор, нанесенный ураганом. Настоящая грязь была скрыта под обложкой уголовного дела по обвинению гражданина Долматова в изнасиловании несовершеннолетней Елены Дерябиной. В июле я собственноручно сжег это уголовное дело, избавил мир от гнусного клубка лжи, подлости и человеческой глупости, помноженной на равнодушие и наплевательство к судьбе случайно попавшего в жернова человека. Долматова убили вы впятером. Ты, младшая Дерябина и трое следователей прокуратуры, которые не захотели расследовать преступление должным образом. Ты и Дерябина – непосредственные исполнители преступления: вы столкнули морячка в жернова правосудия. Трое следователей равнодушно наблюдали, как его перемалывает в труху.

— Ты псих, ненормальный. Тебе лечиться надо, – перешла на «ты» Нечаева. – Дай закурить!

— Не знал, что ты куришь! – искренне удивился Воронов.

— С вами, сволочами, не только закуришь, но и запьешь!

Марина закурила, выпустила дым под ноги, посмотрела на Воронова, разозлилась и перешла в атаку: