Книга Поручик Ржевский и дамы-поэтессы, страница 114 – Иван Гамаюнов

Ржевский рассеянно перечислил:

— Проводить жениха в церковь, затем привезти туда невесту, после венчания сопровождать молодожёнов.

— Видите, сколько всего! — воскликнула София Сергеевна. — Думаете, никто не заметит, если вы опоздаете на час, как сегодня?

— Даже если и заметят, что с того? — Ржевский продолжал безмятежно улыбаться. — Жених с невестой всерьёз настроены венчаться. Если я на час опоздаю, они разве передумают? — Он посмотрел на Петю Бобрича и Тасеньку, сидевших за столом напротив него. — Вы разве передумаете?

Те помотали головами.

— А гости? — спросила княгиня.

— Ради дармового вина и закуски можно даже полтора часа подождать.

Старушка Белобровкина, кажется, тоже начала беспокоиться за завтрашний день:

— Пресвятая Богородица, от всякой беды спаси рабы твоя, — пробормотала она.

София Сергеевна строго спросила поручика:

— Может, к вам приставить Петрушу? Он проследит, чтобы вы никуда не опоздали.

— И особливо от гусарской дурости спаси рабы твоя, — пробормотала Белобровкина.

Ржевский, видя такое недоверие, слегка встрепенулся, но лишь слегка. И, не прекращая улыбаться, сказал:

— Даже не думайте! Что это ещё такое — сомневаться в надёжности моя… то есть меня! Если надо, Ржевский будет вовремя!

— А к чему тогда рассуждения об опозданиях? — спросила Белобровкина.

Поручик не нашёл, что ответить. Лишь сильнее заулыбался и пожал плечами.

— И что вы всё время улыбаетесь какими-то глупыми улыбками? — продолжала сердиться княгиня.

Ржевский, конечно, знал, что причиной всему Адель Хватова, но признаться в этом не мог. Он лишь хохотнул, представив, как объясняет истинную причину своего поведения, и сказал:

— Не глупыми улыбками, а счастливыми. Погода сегодня хорошая.

Софию Сергеевну осенила догадка:

— Вы случайно не пили перед обедом?

— Не пил. Ни случайно, ни намеренно. Могу дыхнуть.

— Ох, — вздохнул князь Иван Сергеевич, — и зачем мы только послушали Бобричей и предложили вам быть шафером.

Ржевский огромным усилием воли заставил себя не улыбаться.

— Да всё будет в порядке, князь. Кстати, напомните, во сколько свадьба.

— В полдень, — напомнила княгиня. — Поэтому в доме Бобричей вам надлежит быть не позднее половины двенадцатого. Отвезёте жениха в церковь, а без четверти двенадцать едете к нам, заберёте от нас Тасеньку.

— Понял, — коротко ответил поручик, и опять огромным усилием воли заставил себя не улыбаться.

Тасенька меж тем успела истолковать улыбки Ржевского по-своему. Они не насторожили её, а скорее обнадёжили.

После застолья, когда настало время для кофе и общество начало перебираться в уголок с диванами, Тасенька, улучив минуту, ухватила поручика под локоть и потащила в сторону окна:

— Александр Аполлонович, а отчего вы улыбаетесь? Это связано с русской литературой?

— С литературой? Вы хотите знать, как поживает Пу?..

— Тс! Да, я хочу знать.

— Увы, — ответил Ржевский, — моё хорошее настроение с литературой не связано.

Тасенька вздохнула.

— Вы больше недели были мрачным. А сегодня такая перемена. Я думала: «С чем это связано, как не с русской литературой?»

— Знаете, Тасенька, в жизни мужчины бывают разные обстоятельства…

— Какие, например?

Поручик вспомнил свидание с Аделью Хватовой и невольно улыбнулся, но затем вспомнил, где находится, и смущённо кашлянул.